Осадок
Шрифт:
– Ривер? Ты здесь, милый?
– позвала Барбра в темноту.
Она снова подождала.
– Мам!
Сердце Барбары бешено заколотилось, и она закричала от ужаса. Голос раздался рядом с ней.
– Что? Чего ты хочешь?!
– закричала Барбара, пряча голову под одеяло. Она услышала крадущиеся шаги в темноте.
– Ривер? Это ты? Прекрати. Ты пугаешь меня, мое сердце не выдержит.
Она заплакала, прижав руку к груди. После нескольких мгновений тишины что-то начало дергать одеяло в изножье кровати.
– Прекрати,
– взмолилась Барбара, в то время как ее сердце билось все быстрее и быстрее.
Она пыталась сопротивляться, пыталась натянуть одеяло на себя, но сила была слишком велика.
– Мам... там внизу очень холодно - прошептал чей-то голос из-под одеяла.
– Нет!
– Барбара закричала, сбросила с себя одеяло и вскочила с кровати.
В комнате было все еще слишком темно, чтобы что-то разглядеть. Она ударилась бедром об угол столика рядом с кроватью.
– Черт!
– Барбара вскрикнула от боли, пробираясь на ощупь в кромешной тьме спальни. Она открыла дверь своей спальни, и свет от кухонной плиты осветил комнату ровно настолько, чтобы она смогла разглядеть то, что потревожило ее сон.
– Ривер?
– спросила она, пятясь.
Существо, сидевшее на краю ее кровати, было похоже на ее сына, но в гораздо худшем состоянии, чем когда она видела его в последний раз. Существо, похожее на ее сына, было насквозь мокрым, его кожа была вздутой и бледной, лицо и грудь обмотаны проволочной сеткой, с которой свисали пряди зеленой слизи.
– Там так холодно, мам. Пожалуйста, приди и согрей меня.
Барбара отступала, пока не уперлась спиной в дальнюю стену гостиной. Она хотела закричать, хотела убежать, спасая свою жизнь, но страх парализовал ее.
– Кто... кто...
Она попыталась заговорить еще раз, но во рту у нее так пересохло, что губы потрескались.
Тварь на кровати улыбнулась. Она все еще могла видеть еe через открытую дверь спальни, зеленая жидкость капала из еe рта, когда она улыбалась ей.
– Мам, мне так холодно.
– Оставь меня в покое!
Барбара наконец смогла закричать во всю глотку.
Существо, похожее на ее сына, медленно поднялось с кровати, уставившись на нее холодными, мертвыми глазами.
– Мам!
– закричало оно, бросаясь на нее с невероятной для его размеров скоростью.
* * *
Барбара села в постели, когда солнце только начало пробиваться сквозь жалюзи в ее спальне.
– Черт, - oна вытерла капли пота со лба, прежде чем оглядеть комнату, чтобы убедиться.
В чем именно, она не была уверена.
Ривер открыл глаза, комната вокруг него была размыта, как будто кто-то намазал его глаза вазелином, пока он спал. Его постель была пропитана чем-то, что сначала показалось ему потом. Он протер глаза, и его зрение прояснилось; комната обрела четкость.
– Какого хера!
–
– Что это за хрень?
– спросил он, пытаясь выбраться из глубокой ямы, в которую он провалился после долгих лет лежания на одном и том же месте.
Черная жижа выглядела как отработанное моторное масло, но воняла гораздо хуже.
На языке и в горле у него появился отвратительный привкус.
– Ургх!
Ривер опустился на одно колено; у него было такое ощущение, будто его желудок переваривал блендер.
– Мам!
– Ривер закричал во всю глотку, с его губ стекала черная слюна.
– Мам!
– снова позвал Ривер, теперь его желудок издавал странные булькающие звуки.
Внезапно он наделал в штаны.
– Нет!
– вскрикнул Ривер, когда понос вырвался из его задницы, как "Ментос" из бутылки "Kока-Kолы". Запах был хуже, чем он когда-либо ощущал в своей жизни.
– Мам, помоги!
Почему эта сучка так долго не приходит мне на помощь? – подумал он про себя, снимая свои полные дерьма пижамные штаны.
– Мам, мне нужно...
Его крик о помощи оборвался, когда из его задницы вырвалось еще больше дерьма.
– Ургх, блядь!
– Ривера вырвало, гнилостный запах дерьма и черной жижи стал невыносим для его и без того измученного желудка.
– Мам!
– крикнул он сквозь куски непереваренных макарон, которые вывалились у него изо рта.
Ривер слышал шаги у себя над головой, они, казалось, не спешили спускаться по ступенькам, чтобы помочь ему.
– Мам, помоги мне! Мне действительно плохо!
Он заплакал. Слезы странным образом обожгли его толстые щеки. Он вытер лицо; черная слизь покрыла его предплечье.
– Ты жирный, мерзкий уебище!
– Беги к мамочке, жирдяй.
– Ты ебаный позор, ты сосешь в этой игре!
Из динамиков компьютера Ривера раздались голоса, те же самые голоса, которые так грубо высмеивали его.
– Эй?!
– спросил Ривер, прижимая руки к своему огромному животу.
Еще несколько комков дерьма потекли по его ноге. Он услышал, как они шлепнулись на пол подвала.
– Этот чувак - полный гребаный лузер.
– Знаешь, он наверняка живет в подвале у мамы.
– Он слишком жирный, чтобы даже подрочить.
Оскорбления продолжали сыпаться. Они становились все громче и громче.
– Мам, пожалуйста!
Ривер с трудом протиснулся сквозь дерьмо, мочу и блевотину и, наконец, добрался до двери своей спальни. Его снова вырвало, запах окутал его зеленой дымкой. Он взялся за дверную ручку, но остановился, прежде чем открыть дверь.