Осада
Шрифт:
— Как бы мне, Анастас Алексий, не пришлось пожалеть обо всей горькой правде, что я выложил твоему брату.
Бородов нахмурился. Система кондиционирования из-за трубки Урсиса работала на пределе.
— Я тоже подумал об этом.
— Что ж, теперь уже поздно, — заметил Урсис, глядя в окно.
— Одного я тебе не прощу, Николай Януарьевич, — проворчал Бородов. — Не для того мы с тобой столько пережили вместе за добрых тридцать стандартных лет.
— Больше чем за тридцать, дружище. Но я взрослый
— То ли повысить, то ли как раз наоборот. Я пойду с тобой, сколько бы ты ни спорил.
— Аристократ дубоголовый, — буркнул Урсис.
— Упрямый солдафон, — не остался в долгу Бородов. — Вилф, ты подождешь нас, или велеть шоферу доставить тебя в усадьбу?
— Подожду, — не колеблясь, ответил Брим. — Как же иначе? Но вот что: не позвонить ли Барбюсу? Этому молодчику часто бывает известно то, что больше никто не знает.
— Барбюс? — рявкнул Бородов. — А кто, по-твоему, позвонил нашему форейтору? Великий князь понятия не имел, где нас искать…
Устав как собака после космического перелета, Брим крепко спал в «Рошове», когда Бородов вернулся — один. Внезапно разбуженный, адмирал потряс головой и сел, содрогнувшись от холода, проникшего в дверцу лимузина.
— Где Ник? — спросил он.
Бородов, которому на вид можно было дать лет двести, плюхнулся на сиденье, понурил голову и пробормотал:
— Ты не поверишь, если я скажу.
— Во что не поверю? — воскликнул Брим, испугавшись за старого друга. — Что случилось? У Ника все хорошо?
Бородов поправил очки и улыбнулся.
— Вообще-то Николай Януарьевич жив и здоров, но…
— Но что?
— Вряд ли ему кажется, что у него все хорошо.
— Доктор Бородов! Что с ним случилось, в конце концов?
— Его повысили, — произнес Бородов, словно не совсем веря собственным словам.
— Повысили?
— Вот он пошутил на этот счет, а оказалось, попал в точку.
— Повысили, — повторил пораженный Брим.
— Да, теперь он маршал Г.Ф.С.Г., всего лишь. И отвечает за всю оборону.
— Чего-чего?
— Маршал Г.Ф.С.Г., — устало прошептал Бородов. — Великий князь поручил ему принять меры против вторжения Лиги.
— Матерь Вута! Если он не примет их быстро, это назначение обернется для него смертным приговором.
— Николай Януарьевич того же мнения, — мрачно хохотнул Бородов.
Они немного помолчали. «Рошов» по-прежнему стоял перед дворцом.
— А где он? — спросил наконец Брим. — И когда мы увидим его снова?
— Он во дворце, примеряет новый мундир. — Бородов выглянул в окно. — А увидим мы его незамедлительно — вон он идет.
В самом деле, хрустальные двери дворца распахнулись, и гвардейский полк,
— Ник маршал, — прошептал Брим. — Надо же. Форейтор Бородова проворно открыл дверцу, и новоявленный маршал плюхнулся на сиденье. Когда дверца снова захлопнулась, он устало посмотрел сперва на Брима, потом на Бородова и сказал, не шевеля головой:
— Хочу закончить этот суетливый вечер у твоего очага, друг Анастас Алексий. А с тобой, Вилф Анзор, мне о многом нужно поговорить.
— Я на этот пост не напрашивался — и не особенно желал его занять, — проворчал Урсис после ужина. Высокие, сверкающие маршальские сапоги он сменил на разношенную кожаную обувку, а форму — на пестрый костюм, который всегда носил дома. — Я и теперь от него не в восторге. — Библиотеку Бородова наполнял дым из двух трубок-земпа, и Брим давно утратил всякое чувство обоняния.
— Однако на эту работу поставили тебя, — прервал Бородов, — и ты должен выполнять ее как следует, и не только в своих собственных интересах, но и ради нашей родины.
— Знаю, — сказал Урсис, пригубив вино. — Слишком хорошо знаю. Вот видишь, Вилф Анзор, сколько хлопот я нажил на свою голову.
Брим, развалившись на огромном медвежьем стуле и протянув ноги в носках к огню, кивнул.
— Да, Ник, шутить тут не приходится. Не знаю, насколько твой пост опасен для жизни, но уверен: если кто и способен изменить ход этой войны, то это ты.
— В одиночку, мой безволосый друг, я ничего не смогу. К счастью, некоторые мои коллеги в верхних эшелонах сопротивлялись «антикварам» втихую, притворяясь их сторонниками, и потому выжили. Кое-кого из них ты встречал на маневрах — остальных туда просто не пригласили. Они сформируют ядро, вокруг которого я создам новый генеральный штаб. Еще удачнее то, что существует много более молодых офицеров, полковников и бригадиров, которые полностью отвергают устаревшую военную науку и тактику. Это моя надежда на будущее, а уцелели они как раз потому, что «антиквары» отказывались допускать их на фронт.
— Очень мило со стороны «антикваров», — пробасил Бородов.
— А что Флот, Ник? — спросил Брим — Ты не упомянул капитанов и адмиралов в числе твоих молодых реформаторов. Пережил ли кто-то из перспективных командиров бойню в космосе?
Урсис с улыбкой взглянул на Бородова.
— Это, — сказал он с заметной гордостью, — одна из немногих областей, где мы с Анастасом Алексием сумели осуществить кое-какие свои планы. Притом, — добавил он, обнажив в широкой улыбке бриллианты на клыках, — все они обучались на твоей родине, в Карескрии.