Осада
Шрифт:
Когда та приблизилась к Акрополю, наперерез вышли два турецких корабля. «Ла Фортуна» пошла прямо на них, замедлилась, позволяя туркам приблизиться. Лонго ждал, что вот-вот потоком хлынут на нее вражеские моряки, завяжется сеча. Но вскоре «Ла Фортуна» тронулась дальше. Маскировка сработала. Уильям вернулся.
Лонго оказался у причала задолго до прибытия корабля. Тристо прибежал тоже, на морских стенах собралась толпа, приветствовавшая «Ла Фортуну»
Тристо шагнул к нему, облапил по-медвежьи.
— Добро пожаловать назад, щенок ты дерзкий! Я знал, знал: у тебя получится!
— Если сдавишь чуть сильнее, то у него, пожалуй, и не получится, — с улыбкой заметил Лонго.
Сам обнял юношу, приветствуя.
— Мы по тебе скучали. Ну, какие новости?
— Сперва о хорошем. Тристо, ты будешь отцом. Мария понесла.
— Отцом? — Тристо скорчил удивленную гримасу, затем ухмыльнулся, хлопнул Уильяма по спине. — Папочкой! Хоть бы маленький засранец был от меня!
Лонго расхохотался:
— Поздравляю! — Затем, обращаясь к Уильяму, он спросил: — Что же насчет плохого?
— Флатанель погиб. Когда уходили, пришлось сразиться с турецким кораблем, перекрывшим выход в Дарданеллы.
Уильям глянул на толпу и добавил:
— Другие новости еще хуже. Лучше поговорить наедине.
— Я отведу тебя к императору, — кивнул Лонго.
Они оседлали коней и отправились к дворцу под ликование толпы. Когда вошли в большой зал, то увидели, что император их ждет.
— Слава богу, ты вернулся! — воскликнул Константин, когда Лонго и Уильям приблизились. — Какие новости? Флот на подходе?
— Ваше величество, простите, но помощь с Запада не придет, — ответил Уильям. — Венецианцы сидят на Крите, но отказываются выступать, пока не получат официальное распоряжение из Венеции. А оно, боюсь, будет идти еще долгие месяцы.
— Но ведь Папа объявил Крестовый поход! Кто-то же да откликнулся.
— Прошу простить, ваше величество, но мы не нашли кораблей, готовых отправиться с нами.
— А мои братья, Дмитрий и Фома?
Уильям покачал головой.
— Дмитрий отказался меня принять. Фома предложил зерно. Я загрузил, сколько смог.
— Ты хорошо справился, — похвалил Константин, стараясь не выказать уныния. — Теперь я должен вернуться к переговорам с визирем. Помолимся о мире.
ГЛАВА 21
Суббота, 26 мая, — воскресенье, 27 мая 1453 г.
Константинополь
56-й и 57-й дни осады
Уильям проснулся от дикого вопля. Он
— Тристо! — заорал Уильям.
Тот фыркнул во сне, перекатился с боку на бок. Уильям подскочил, встряхнул его.
— Да посмотри же!
Тристо нехотя поднялся, выглянул в окно, и в эту секунду зазвонили все городские колокола. Толпа внизу загомонила с удвоенной силой.
— Колокола… не иначе это штурм, — заключил Уильям.
— Так скорее на стены! — буркнул Тристо.
Они сбежали по лестнице, выскочили на улицу. Тристо увидел одного из людей Лонго, остановил.
— Ты куда собрался? Ты же должен быть на посту!
— Пост? Какой пост?
— Не притворяйся идиотом! — завопил Тристо, стараясь перекричать шум толпы. — Турки атакуют, давай назад, на стены!
— Никакие турки нас не атакуют! — крикнул тот. — Осаде конец!
— Что значит — конец? — вмешался Уильям. — В чем дело?
— А вы не слышали? Император договорился с великим визирем! Все кончилось! Мы победили!
С тем он и побежал дальше.
Тристо с Уильямом переглянулись, затем обнялись — Тристо аж оторвал Уильяма от земли.
— Господь с нами! — проревел он, ликуя.
А опустив товарища наземь, добавил:
— Отпразднуем же! Ох, и напьюсь я сегодня!
Уильям и Тристо нашли Лонго на стене стоявшим рядом с императором и Далматом. Те взирали на павильон, воздвигнутый на полпути между городскими стенами и позициями султанского войска.
— Это правда? — спросил Уильям. — Мир заключен?
— Вчера вечером великий визирь и Сфрандзи договорились о перемирии, — ответил Лонго. — Сегодня утром Халиль вернулся и попросил устроить встречу между императором и султаном. Каждого будет сопровождать лишь один безоружный телохранитель. Вот все, что мне известно.
— А почему колокола?
— Слухи часто опережают истину, — ответил Константин. — И, боюсь, им верят легче и охотнее.
— Смотрите, вот он! — Лонго указал на равнину — там, в сопровождении одного лишь Улу, к павильону ехал султан.
— Седлайте мне коня, — приказал Константин.
— Ваше величество, я умоляю вас остаться, — настойчиво попросил Далмат. — Это ловушка.
— Ловушка или нет, но я должен идти. Посмотрите, сколько их! — Константин указал на турецкий лагерь, протянувшийся до самого горизонта. — Мы не можем держаться вечно. Нам нужен мир.