Осада
Шрифт:
— С этими кораблями в заливе придется удвоить число бойцов на морских стенах и на флоте, — добавил Далмат. — А людей придется снимать с сухопутных стен.
— У нас и так немного бойцов, а когда начнется голод, станет еще меньше, — заметил император. — С этими кораблями нужно что-то сделать.
— Конечно же, — согласился Лонго. — Их нужно сжечь.
Халиль стоял на палубе султанского корабля, вцепившись обеими руками в поручни, — того мотало из стороны в сторону, когда колеса огромной
— Посмотри, они глядят на нас! — Мехмед показал за залив, на городские стены. — Надеюсь, представление им понравится.
Снизу ряды потных мускулистых гребцов загребали веслами в воздухе, на корме отбивал ритм огромный барабан: «бумм-бумм-бумм». Палящее солнце в зените, непрестанный грохот — у визиря разболелась голова.
— Но зачем это все? — спросил он. — Разве корабли не шли бы быстрее, не будучи обременены гребцами?
— Пусть христиане видят: я властелин и на суше, и на море! Мои корабли поплывут, куда я захочу.
— Так глупо, — пробормотал Халиль, забывшись.
— Глупо? — процедил Мехмед, и Халиль вздрогнул, ужаснувшись себе. — А чем еще ты займешь этих людей? Ты хотел, чтобы они шлялись без дела по лагерю, ненужные и скучающие, и задумывали очередной бунт? Гребля по воздуху может казаться тебе глупостью, но она занимает людей. Раз уж им не довелось сражаться — пусть гребут.
— Ваше величество, это воистину мудро, — признал удивленный Халиль.
Султан был прав — по крайней мере, сегодня гребцы будут настолько измотаны, что мысль о бунте им и в головы не придет.
— Именно так. И у меня есть еще кое-что, чем удастся занять людей. Скажи-ка, что ты думаешь вот об этом.
Мехмед протянул Халилю потрепанный лист бумаги. На нем был набросан чертеж — план конструкции, размеры. Постройка выглядела длинным рядом связанных вместе бочек, поверх — настил из досок и ограждение. Все вместе, похоже, должно было плавать.
— Что это? — спросил Халиль.
— Мост через Золотой Рог. Он протянется отсюда. — Мехмед показал вперед, на берег залива, — дотуда. — Он указал на место, близ которого стены Константинополя вставали прямо над водами.
Рискованный, но явно выгодный замысел. Плавучий мост позволит туркам угрожать морским стенам города, заставляя христиан растягивать и без того жидкую цепочку защитников. Гениальный план, очень Халилю не понравившийся. Для осуществления задуманной Халилем интриги нужна была долгая, изнурительная осада.
— Ваше величество, идея великолепная, — согласился визирь. — Но опасная и, возможно, не слишком практичная. Ведь флот христиан не позволит построить такой мост.
— Ты прав, мой Халиль. Христиане из кожи вон полезут, чтобы не допустить его постройки. Потому твоя задача в следующем: перебросить двенадцать пушек через Золотой Рог, чтобы защитить наш
— Ваше величество, это гениально, — пробормотал Халиль.
В самом деле, гениально. Даже слишком. Мехмеду нельзя позволить завладеть Константинополем до того, как Геннадий приведет в действие свой план. Монах обязан поторопиться, иначе все визиревы усилия последних лет пойдут прахом.
Пятью днями позже Халиль, наблюдавший за перетаскиванием через Золотой Рог первой пушки и ее установкой, вернулся к своему шатру и обнаружил гонца.
— Что такое? — недовольно буркнул Халиль, злой и усталый после целого дня, проведенного под палящим солнцем.
— О великий визирь, ваш почтовый голубь вернулся в клетку безо всякого послания. В таком случае вы предупредили немедленно вас известить.
Голубь без послания — именно этого знака Халиль и ждал. Он немедленно приказал подать коня и поехал в лагерную голубятню. Там белобородый смотритель суетился у клеток, подсыпая корм.
— Эй, старик! — позвал Халиль.
Тот обернулся и, завидев великого визиря, выронил корм и распростерся на полу.
— О великий визирь, я жду ваших повелений.
— Встань, — велел Халиль.
Старик, трясясь, кое-как поднялся на ноги.
— Сегодня вернулся голубь без послания. Можешь показать который?
Старик поспешно кивнул.
— Так покажи.
Старик подвел визиря к клетке с единственным голубем.
— Ваше превосходительство, вот он!
Халиль вынул голубя из клетки, внимательно осмотрел. Да, вот и темное пятно на шее — никаких сомнений, голубь тот самый. Уже сегодня вечером состоится встреча с монахом Геннадием.
И часа не прошло, как Халиль стоял в темном туннеле и ждал прибытия Геннадия, нервно ощупывая украшенную самоцветами рукоять меча. Найдя обговоренное заранее место встречи, визирь загасил факел и теперь маялся в полной темноте, жадно вслушиваясь, ожидая и страшась. Он был уверен, что за ним никто не следил, но все равно волновался. Он не любил подвергать себя столь серьезному риску. Но Иса отправился в Эдирне, а, кроме Исы, довериться некому. Встречу же с Геннадием нельзя пропустить — она исключительно важна.
В темном туннеле послышались шаги — шлепанье сандалий о камень. Они звучали все громче, отчетливее, и вот вдали показался мерцающий огонек — чей-то факел. Халиль внимательно рассматривал приближавшегося монаха. Небольшой, сухощавый, лицо морщинистое, но шагает твердо, уверенно, как молодой. Одет в простую черную монашескую рясу. Подойдя к условленному месту, замедлил шаг — сам он еще Халиля не заметил.
— Где же отзыв? — спросил визирь, выступая из тени в круг света, отбрасываемого факелом.