Осада. Часть 2
Шрифт:
— Просто наш капитан — вояка до мозга костей, — ехидно заметил граф Ряжский. — И никак не может понять, что война ведется не только на стенах города. Моральное состояние населения города в его выкладках обороны не учитывается.
— А знаете, я тут припомнила еще одно выражение знаменитого полководца… «На войне три четверти успеха зависят от моральных факторов и только одна четверть от материальных сил».
— Я ни в коем случае не возражал против ваших инициатив, ваша светлость, — отбивался Дайрс.
— Выражение на вашем лице возражало, — заметила Элайна. — Даже граф Ряжский заметил.
Капитан посмотрел на графа как на предателя. Тот слабо улыбнулся и развел руками.
— Возражало, тут трудно
— У леди всегда находится подходящее выражение, проверить которое мы не можем, — пробурчал Дайрс.
— Полагаете, я их выдумываю? — вскинулась Элайна.
— Нет, ваша светлость, — отомстил капитан. — Они слишком умные.
Элайна даже рот раскрыла от негодования, силясь что-то сказать. Но с ходу ничего в голову не приходило. Граф Ряжский откровенно веселился, наблюдая за этим противостоянием.
— Могли бы и помочь своему сеньору, — буркнула Элайна, глядя на графа Ряжского.
— Как ваш верный вассал, я верю в вас, ваша светлость. Вы сами справитесь, — очень серьезно отозвался тот в ответ.
— Справились с маленькой, — пробурчала девочка.
Уже выходя, услышала вопрос Строжа к капитану:
— Ваша милость, а не слишком ли вы к леди? Я имею в виду не грубо ли к дочери герцога… Хм…
Капитан хмыкнул.
— Вы просто её плохо знаете, Строж. Наша леди, человек крайне своеобразный. А такие вот пикировки на грани она просто обожает. Вы же не думаете, что если бы ей что-то не нравилось, она не дала бы это знать? Сейчас вот, уверен, будет придумывать, как мне отомстить. Отомстит и будет ходить довольная целый день. А довольная леди — спокойствие для всех нас.
Элайна торопливо удалилась, мысленно гадая, действительно ли она настолько предсказуема? Впрочем, глупо думать, что взрослый опытный человек не сумел бы разобраться… Но всё равно немного обидно. А месть нужно будет придумать получше…
Перед заседанием магистрата Элайна напрягла Мари, чтобы та помогла ей принарядиться.
— Ничего роскошного, просто приличное платье, — велела она. — И попроси подготовить карету.
Мари чуть не прослезилась от счастья. Сколько уже говорила, что леди стоит передвигаться по городу как положено, а не верхом в не пойми чём. После всех прений, Мари уже смирилась с упрямством госпожи и ворчала уже просто потому, что так положено. Как утром пожелать «доброго утра», а вечером «спокойной ночи». Элайна даже и не обращала на это ворчание внимания.
Сейчас вот подозрительно глянула на Мари.
— Это временно, — сочла своим долгом обломать она служанку.
— Да хоть бы и так. Всё сейчас сделаем в лучшем виде.
В общем, на заседание магистрата Элайна заявилась при параде. Еще ведь и речь перед поездкой написала короткую, а в карете прорепетировала. В зал заседаний вошла уже не просто Элайна, а дочь герцога и сейчас временный правитель герцогства. Медленно и величественно прошла к месту на трибуне, с которой обычно выступали члены магистрата.
Эти самые члены сейчас взирали на Элайну в полном шоке. Привыкли её видеть наряженную обычно в не пойми что, носящуюся по зданию магистрата как юла без всяких соблюдений правил этикета. К ней можно было обратиться в любой момент, просто поймав в коридоре. Причем и сделать это мог кто угодно, хоть член магистрата, хоть последний слуга в здании. И делали частенько. Для уточнения каких-то вопросов или поручений, с какими-то идеями. Элайна выслушивала, уточняла, потом трясла тех, в чьей компетенции находился вопрос, причем реально так трясла, пока сама не понимала в чём вопрос, а дальше уже по ситуации. Удавалось её убедить, что идея бред — хорошо. Не удавалось? Значит, нужно было исполнять, а сама она маячила в стороне вместе с гвардейцами. И попробуй тут увильнуть от исполнения. Но вот в таком качестве её видели впервые. Капитан бы сказал, что она сознательно избегала
Мысленно Элайна похвалила себя, даже так же мысленно, погладила себя по голове.
«Ах, какая я молодец», — повторяла она, глядя на вытянутые лица членов магистрата.
— Господа, — не повышая голоса, заговорила она. Хотя повышать тут и не требовалось, тишина в зале стояла мертвая. — Все вы знаете о гербах дворянских родов, которые символизируют характерные черты или устремление рода. Квинтэссенция, — слово Элайна долго зубрила и старательно проговаривала, пока не стало получаться, — того, что составляет суть рода. Мечи, щиты, звери. Разные символы. И вот сейчас, наблюдая как обычный город, магистрат, простые горожане, дворяне, живущие тут, цеха мастеровых, все, объединив усилия, защищают не только себя, но и герцогство, я подумала, что несправедливо как-то получится, если такой порыв не будет оценен. Будь тут обычный дворянский род, можно было бы добавить деталь на герб. Но как быть сейчас? Добавлять детали на гербы цехов? А как быть с теми, кто не состоит в цехах? А уважаемые горожане, которые входят в магистрат? И я подумала, а почему бы не даровать герб не роду, не цехам, а всему городу? Как символ его заслуги перед герцогством! А поскольку город Тарлос служит щитом герцогства, то и герб должен отметить этот момент. Потому я подписала, как временный глава герцогства, грамоту, дарующую городу Тарлос герб! Фоном будет служить лакийский щит (французский) синего цвета. На фоне щита всадник в доспехах поражает копьем волка-берсерка. Также я прописала, что отныне любой город за заслуги перед герцогством, может заслужить право на герб. Права города с гербом отныне расширяются. Эти права прописаны в отдельной грамоте!
С правами пришлось повозиться. Элайна, наверное, знатно достала графа Ряжского, с которым они и разрабатывали это положение. Естественно, без сенешаля принять такое решение было нельзя. В общем, проработали они тогда почти до утра. Всю ночь. Сверяли права городов разных стран, в Лакии. Смотрели, какие они сейчас, что можно выдать дополнительно, сводили всё в единый свод, который сейчас Элайна и держала в руках.
А вот магистрат, судя по всему, пребывал в перманентном шоке. Возню с флагами герцогской дочери никто из них всерьез не воспринимал. Также и бродящие слухи про герб города. И тут такое. И пусть она не герцог, всего лишь исполняющая обязанность, но все знали отношение герцога к дочери. Да даже не это важно. Герцог никогда не дезавуирует подпись того, кого поставил временно вместо себя. То есть заявление стоит воспринимать предельно серьезно.
Элайна же вышла из-за трибуны.
— Прошу подойти председателя магистрата.
Вперед вышел невысокий мужчина лет пятидесяти в длинном атласном платье, подпоясанный алым поясом.
— Ваша светлость, — поклонился он подойдя.
Элайна повернулась к трибуне и взяла одну из грамот.
— Это приказ о даровании городу герба.
Председатель снова поклонился и двумя руками принял свиток, приложился к нему лбом, потом поцеловал и передал подбежавшему помощнику. А Элайна уже протягивала новый свиток.
— А это перечень привилегий, которые дополнительно получает город, получивший за заслуги перед герцогством герб. Я ожидаю, что вы позаботитесь о распространении списка… — «среди других городов» озвучено не было, но подразумевалось.
Председатель снова поклонился. Но это не приказ, потому он просто принял свиток, глянул на девочку. Та чуть улыбнулась и кивнула. Председатель развернул свиток и прочитал. Удивленно глянул на девочку.
— Мы давно обращались к герцогу с просьбой расширить некоторые права… Здесь даже больше, чем мы просили, ваша светлость.