Осада. Часть 2

Садов Сергей Александрович

— Молчать! Кругом, плащи снять!

— Слушай, чего ты взвилась? — искренне изумился Шольт. — Красиво же получилось. Если бы меня кто так нарисовал…

— Ах, тебя нарисовать? Упор лежа принять! Десять отжиманий!

Шольт фыркнул и послушно лег, начал отжиматься. Элайна же продолжала бушевать.

— Я вас научу родину любить!

— Я тебя уже люблю, — пробурчал Шольт, пыхтя.

Элайна мигом оказалась рядом, поставила ему на спину ногу и чуть надавила. Шольт, закономерно, рухнул на землю, не сумев отжаться. Он был старше, пусть и на год, но, что важнее, сильнее и тяжелее

девочки. Так что легко мог бы скинуть её ногу и встать, но сейчас решил не рисковать и послушно лежал.

— Совсем страх потеряли? — продолжая разоряться Элайна, не замечая, как число наблюдавших гвардейцев прибавилось, некоторые откровенно ржали, правда, изо всех сил старясь делать потише. — Вы меня бояться будете больше всех этих ледей вместе взятых!

— Кого? — удивился Аргот и тут же пожалел об этом, встретившись со сверкающим взглядом девочки. Но та как-то вмиг потеряла энтузиазм. Осунулась.

— Ну ладно, боялся, — буркнула она, — но сказать же мог? Намекнуть хотя бы…

— Да что не так? — тоже удивился Аргот. — Ведь действительно красиво.

Неизвестно, чем бы закончилось дело, но тут появилась Дария с подружками и все в таких плащах… На девочек все мальчишки глядели как на ангелов, спустившихся с небес… Все уже знали слабость Элайны — она обожала возиться с малышнёй. Рассказывала им сказки, которые сама и придумывала, выдумывала игры для них. И никогда ни разу ни на кого всерьёз не сердилась. Дария, хотя та и была всего на два года младше, Элайной воспринималась всё равно как малышня. Тем более некоторые из её подружек были младше. Совсем маленькие мальчики, кстати, тоже остановились позади девочек… И тоже в плащах.

Элайна быстро оказалась рядом с ними.

— Дария, скажи, а откуда у вас всех эти плащи?

— Брат принес вчера, — бесхитростно сдала она Аргота, за что последний снова заработал многообещающий взгляд. — Мы теперь твоя гвардия, — вытянулась Дария.

Позади заржал Шольт. Остальные оказались более сдержанны.

— Моя гвардия… Это кто так сказал?

— Леди, вы же сами вчера велели брату зачислить меня в гвардию! — гордо выпалила Дария, явно подражая кому-то из старших. — И тогда я получу право носить этот плащ!

Элайна застыла. Ведь действительно говорила, не поспоришь. Шольт уже даже не пытался сдерживаться.

— Эм… Слушайте, а давайте я у вас обменяю эти плащи… На… На серебро.

Одна из девчушек, лет семи, прижала плащ к себе и замотала головой.

— Нет! — твердо отрезала она. — Дария сказала, что на плаще изображена великая воительница Элайна Великолепная, которая защитит меня, если я попаду в беду.

Аргот зажал себе рот рукой и умчался куда-то за сараи. Надо отдать ему должное, его смех никто не услышал, видимо успел далеко убежать.

— Эм… Элайны Великолепной не существует, — попыталась воззвать к разуму Элайна. — Это выдумка. Сказка…

— Ничего подобного! Она существует! И она сейчас защищает город! Так тоже Дария говорит.

Элайна прикрыла глаза. Потом развернулась.

— А вы чего ржёте?! Вот теперь, как гвардия Элайны Великолепной, носящие её знак, и будете всех тут защищать. И я позабочусь, чтобы вы смогли это сделать… Тренера я найду,

обещаю. Но желающие могут снять плащи, отдать их мне и удалиться…

Девочка резко развернулась и зашагала обратно и только тут заметила гвардейцев, которые собрались чуть в стороне, так что сразу и не заметишь, но которые наблюдали за представлением, можно сказать, из первого ряда. Элайна обречённо оглядела взрослых мужчин, прошедших огонь и воду, и которые сейчас безуспешно пытались спрятать улыбки. Можно было бы возмутиться, но какой толк? Мысленно махнув рукой, Элайна прошагала дальше. И вот спроси её кто, чего она так возмутилась этой, в общем-то, невинной шуткой, так и не ответила бы. Хотя нет, не ответила бы кому другому, себе не соврёшь, а сама она прекрасно причину возмущения понимала. Просто кто-то посмел пошутить над ней, хотя прерогативу шутить над другими она всегда считала принадлежащей исключительно ей. И кто это сделал? Те самые леди, которых она старалась не замечать в городе, а уж общения с ними избегала всеми силами. А те вот отомстили. И не придерёшься — тут же такое уважение… Защитница, блин, от гарлов… Если не знать историю появления термина «элитная гвардия от гарлов», которую она сама же и ввела в обиход, то да, уважение. Но знающие — поймут. Раз эти мальчишки элитная гвардия, то она их предводитель. Вот же, сам символ гвардии у них на плащах об этом говорит… Тонкая такая насмешка — предводительница элитной гвардии… Как раз в духе аристократов.

Знала бы Элайна, кто девушек навёл на эту мысль… Возможно, тогда Арготу пришлось бы неделю от неё прятаться… Во избежание…

Элайна настолько погрузилась в свои переживания, что едва не налетела на капитана Дайрса. Благо тот вовремя тормознул и вовремя посторонился.

— Я вас искал, леди, — словно ничего не случилось, заметил он.

Девочка подняла на него хмурый взгляд.

— Тоже хотели полюбоваться на мою элитную гвардию? — поинтересовалась она.

— Вы про это? — небрежно так спросил он, и достал из кармана платок, на котором был тот же рисунок, что и на плащах её «гвардии».

Элайна моргнула. Подняла голову на капитана. Тот, усмехнувшись, пояснил:

— Ваша охрана, леди, решила, что раз они постоянно с вами, то они тоже ваша гвардия. Ну а раз вы председатель чрезвычайного комитета обороны, то и мы можем считать себя таковыми.

Девочка снова поморгала, растерянно.

— А как вы об этом узнали?

— Эрмонд сообщил. Он же встретил вас вчера. А потом сходил к дамам и заказал такие платки. И гвардейцы тоже попросили. Они считают их чем-то вроде талисманов.

— М-м-м… — Похоже, шуточка аристократок пошла немного не так, как они ожидали. Одно дело, если сопливые мальчишки напялят плащи с её изображением, изображая гвардию, и совсем другое, когда такие гербы станут носить реальные гвардейцы вместе с капитаном гвардии…

Граф Ряжский! Наверное, именно из-за своего расстроенного состояния только сейчас сообразила. Уж этот тяжеловес политики вмиг сообразил, что к чему, едва заметив изображение на её плаще. Но ей ничего не стал говорить. Вместо этого лёгким мановением руки превратил насмешку в знак отличия, принадлежность к неким избранным.