Орудья мрака

Робертсон Имоджен

— Воскресным вечером в Хартсвуде был отравлен Джошуа Картрайт. Мышьяком. Я подозреваю, что его погубил управляющий из Торнли, и хочу узнать, не покупал ли он у вас мышьяк в последнее время?

Господин Глэдуэлл долго смотрел Краудеру в глаза. Наконец он откашлялся.

— Я предполагаю, господин Краудер, что вы…

— Да, то, что оставалось в бутылке, мы проверили на собаке. — Сама того не желая, Харриет поморщилась. — Без сомнения, это был мышьяк. Уикстид покупал его у вас?

Вместо того чтобы сразу дать ответ, Глэдуэлл обогнул прилавок, прошел в другой конец зала, закрыл дверь на улицу и опустил штору. Казалось, он не прошагал, но одним махом преодолел это пространство, всего лишь разогнув и согнув

конечности.

— Может, я предложу вам обоим немного перекусить? Если вы будете столь любезны пройти в гостиную.

Жилые комнаты господина Глэдуэлла, располагавшиеся позади лавки, не слишком отличались по стилю и меблировке от помещений, в которых он занимался аптекарским делом и торговлей, однако здесь стояли кресла, созданные для более долгого сидения, а ящички с травами и настойками уступили место томам в кожаных переплетах. Впрочем, диковинки в сосудах занимали здесь доминирующее положение. Господин Глэдуэлл, судя по всему, имел пристрастие к странностям природы — указанием на это служила двухвостая мышь, а подтверждением — двухголовая ящерица, представленная в гостиной. Мужчины обсуждали этот образец до тех пор, пока не подали чай и гости не заняли свои места. Чашка господина Глэдуэлла казалась игрушкой в его длинных руках, которые были столь белы, что на их фоне сверкающий фарфор выглядел тусклым и пожелтевшим.

— Благодарю вас за откровенность, господин Краудер, — зашуршал голос Глэдуэлла после непродолжительной паузы, означавшей, что тема беседы изменилась. — То, что я сообщил госпоже Уэстерман, — истинная правда. Средство избавления от нежелательных представителей фауны, приобретаемое замком Торнли, ничем не отличается от того, что мы поставляем в Кейвли, и основой ему служит стрихнин, [35] а не мышьяк. Однако совсем недавно у меня состоялся один разговор, и, я полагаю, вам нужно узнать о нем.

35

Здесь автор ошибается. Глэдуэлл не мог включать стрихнин ни в одно из своих средств, поскольку этот алкалоид впервые был выделен в 1818 г.

Харриет поставила свою чашку на столик для закусок, однако, чтобы сделать это, ей пришлось незаметно подвинуть склянку, из которой на нее благожелательно смотрел бычий глаз.

— Мы с интересом вас послушаем, — заверила она.

— В здешних краях у меня достаточно конкурентов. Некоторые из них хорошие люди, а иных я таковыми не считаю. Один из представителей второй категории только вчера заходил в мою лавку. Он надеялся, что сможет поручить мне продажу некоей пилюли от подагры, разработанной им самим. Он говорил о ней нечто такое, что я счел нелепостью и, вероятно, не сумел скрыть этот факт. Он немного разозлился на меня.

Аптекарь едва заметно улыбнулся, припоминая, а затем поднял руку, словно желая отмахнуться от сварливого коллеги. Это движение напомнило Харриет о ее лошади, хвостом отгонявшей летнюю мошкару.

— Полагаю, его гордость была несколько уязвлена, и он сказал, чтобы в будущем я не надеялся иметь обитателей замка Торнли в числе своих покупателей, поскольку теперь он сам ведет с ними дела. Однако покупку, о коей сообщил мой коллега, совершил не господин Уикстид. Он сказал мне, что в субботу утром продал сто гран мышьяка самой леди Торнли.

Харриет нервно сглотнула от неожиданности, а Краудер отставил свою чашку. И через мгновение заговорил:

— Это существенная доза.

— Безусловно. Достаточная, чтобы целый город избавить от мышей. И кошек. И собак. Полагаю, мой коллега был горд тем, что продал так много. Он всегда продает больше, чем это необходимо его покупателям, и не выносит, если они уходят из его лавки с пустыми руками.

Я знаю несколько человек, что вошли в его лавку вполне здоровыми, а вышли с убеждением, будто в действительности стоят на пороге смерти из-за многочисленных хворей. Они полагают себя счастливцами, потому что случайно встретились с ним именно в тот момент, когда беду еще можно предотвратить.

Краудер улыбнулся, разглядывая кончики своих пальцев.

— Вряд ли это помогает вашей торговле, сэр.

Гигант пожал тощими плечами.

— В конце концов многие возвращаются ко мне. Большинству из них он не наносит сильного вреда, однако покупка такой большой дозы мышьяка запомнилась мне.

Краудер сжал руку в кулак.

— Как вы сказали, господин Глэдуэлл, подобное и в самом деле замечаешь. Вы знали господина Картрайта?

— Вскользь, как и многих других торговцев в нашем графстве. Кажется, этот человек не заслужил подобной смерти. Мышьяк заставляет наши тела оказаться в аду задолго до того, как туда попадают вышедшие из них души. А леди Торнли приобрела такую дозу! Я очень надеюсь, что ради собственного благополучия вы не станете делить с ней трапезу.

Харриет снова взяла в руки чашку. Глаз в сосуде немного вздрогнул, словно пытаясь привлечь ее внимание.

— Не станем. Однако мне не нравится жить поблизости от нее.

VI.7

— Не желаете ли поехать к сквайру? — Краудер готовился помочь госпоже Уэстерман забраться в карету, ожидавшую во внешнем дворе лучшего постоялого двора Пулборо.

Харриет обернулась к нему. Вложив руку в ладонь анатома, одной ногой она стояла на земле, другую же утвердила на подножке маленького изящного ландо, в котором обычно путешествовала по округе.

— Но ведь нам неизвестно, каким образом Уикстид узнал о встрече с Бруком, а наши умозаключения касательно Шейпина — в лучшем случае догадки. Неужели вы думаете?..

Но прежде чем Харриет успела закончить мысль, два молодых человека в разлетавшихся на бегу грубых рубахах наскочили прямо на даму и джентльмена. С внезапным ужасом Харриет осознала, что ее свалили на землю, а затем почувствовала, что вывихнула лодыжку. Она сильно ударилась спиной о высокое колесо своей повозки. Госпожа Уэстерман слышала, как ее кучер Дэвид взревел и спрыгнул с облучка, крикнув помощнику, чтобы тот удержал испуганных лошадей. Трость Краудера с треском упала на землю и покатилась по булыжнику. Дэвид ухватил одного из парней, скрутив воротник его рубахи. Другой заметил Краудерову трость и, когда анатом потянулся за ней, ударил каблуком по тонкому прочному дереву. Трость раскололась на округлых булыжниках, вымощавших двор. Вскрикнув, Краудер с трудом поднялся на ноги; попутно ему удалось попасть тыльной стороной ладони в лицо нападавшему. Голова юноши дернулась назад, он поднял кулак, но потом рассмеялся и плюнул себе под ноги. Краудер снова потянулся к нему, однако парень был слишком проворен — он рванул к своему приятелю и, оказавшись между ним и покрасневшим от злости кучером Харриет, умудрился ослабить хватку возницы. Юноши полным ходом помчались прочь со двора, за ними побежал Дэвид, а Краудер, повернувшись к Харриет, начал поднимать ее на ноги. Тут же по булыжникам к ним поспешила хозяйка постоялого двора — подол ее фартука вился вокруг талии, словно обиженное облако.

— Ах, Боже мой! С какой стати? — Она обхватила Харриет за плечи и помогла поднять ее.

— Со мной ничего не случилось. Лишь немного запыхалась, я полагаю. — Госпожа Уэстерман попыталась опереться на поврежденную лодыжку, но сильно побледнела, а затем изменила позу, перенеся большую часть веса на руку Краудера.

Казалось, хозяйка постоялого двора вот-вот расплачется.

— Не могу поверить! Я никогда не видела ничего подобного.

Харриет с трудом улыбнулась ей.