Ортополис
Шрифт:
– Хмм. Прекрасно, – Джо пригладил бородку. – Мне это напомнило извечный вопрос, может ли система познать саму себя. Вы не смотрели на свою работу с этой точки зрения?
– Если смотрел, то недолго. Если под познанием понимать построение системой модели самой себя, которая была бы адекватна и применима при любых условиях, то, в конечном счёте, сама система и есть самая адекватная и полная модель самой себя. Так что, нет, аналогия с анатомией мне ближе, тем более, что я не пытался изучить предмет в предельном объёме, а всего лишь пытался докопаться до механизмов, лежащих в основе такого разнообразия жизненных стратегий,
Джо кивнул, пробормотал что-то похожее на благодарность и удалился с пустым бокалом, чтобы его наполнить.
Самолёт приземлился ночью в аэропорту Сан-Диего и подрулил к грузовой рампе. Сначала опустел салон, затем все автомобили выкатили из его брюха. Даниель оставался в салоне с выключенным светом и смотрел на плотные огни города. Самолёт отбуксировали на стоянку. Даниелю пришлось ждать утра, – ночью взлёт из аэропорта был запрещён, – когда за ним пришёл молодой человек в форме пилота, сказал, что выполняет поручение Макса Дрессена и проводил его по лётному полю к пузатому коптеру. Внутри сопровождающий указал на большой ящик. Даниель забрался внутрь, предварительно освободив пространство от деталей какой-то конструкции, похожей на серверную стойку и рассовав их между другими ящиками, уже закреплёнными и стянутыми страховочной сеткой. Надувные пакеты, которыми было обложено содержимое ящика, делали пребывание внутри вполне комфортным, а отверстия для переноски вполне годились для того, чтобы через них дышать.
Когда коптер затих, Даниелю казалось, что его тело продолжает вибрировать. Он услышал, как по металлическому полу загрохотали шаги. Слышал, как отстёгивают и уносят ящики. Он не знал, стоит ли ему выходить из убежища, или подождать. Неизвестно, где он, что это за люди и что будет, если его обнаружат. Он решил затихнуть. Ящик качнулся, его перегрузили на тележку и повезли. Кто-то распоряжался снаружи: «Этот затащите внутрь и оставьте, остальное на склад». Сразу же его перестали катить, а через пару секунд ящик распался. Даниель оказался сидящим на полу в окружении крепких парней в касках и оранжевых комбинезонах в пятнах мазута у ботинок. Даниель вскочил, но слишком резко – в глазах потемнело. Пришлось согнуться пополам и отдышаться.
– Я Григор, – человек, раза в два шире Даниеля и в полтора выше протянул ему ладонь размером с хорошую лопату. – Я бригадир тех дармоедов, которые там разгружают, – Григор махнул рукой в сторону пандуса, который вёл куда-то наверх наружу.
Стены, пол, потолок и пандус были металлическими, в стенах круглые иллюминаторы, за ними серый пасмурный океан и странные конструкции, торчащие из воды вдалеке.
– Я провожу вас в вашу каюту. Тут справятся без меня, – Григор указал вглубь помещения. Он заметил взгляд Даниеля.
– Туда лучше сейчас не выходить. Соседи. Постоянно следят за нашим грузом. Если увидят вас сейчас… В общем, лучше не надо.
Даниель пожал плечами и последовал за бригадиром. На большом грузовом лифте – ящике из рифлёной стали – они спустились на этаж ниже и пошли по коридору. У переборок были высокие пороги, Даниель морщился, когда случайно задевал их ногой. Ему казалось, что он на корабле, который тихонько раскачивается.
– Что это за корабль?
– Где? – не понял бригадир.
Даниель похлопал по переборке.
– Это не корабль. Это бывшая
Григор познакомил дверь каюты с лицом Даниеля и убедился, что замок срабатывает как надо. Внутри оказалось просторно. Больше всего Даниеля порадовала внешняя стена с регулируемой прозрачностью, напомнившая ему долгие размышления с видом на австралийскую пустыню. Чем-то вся эта платформа напоминала лабораторный климатрон – замкнутую экосистему для экспериментов с адаптониками. Только теперь он сам ощутил себя подопытным. Осталось разобраться, в чём заключается эксперимент. Он затемнил окна. Усталость победила любопытство.
Выспавшись, он принял душ с чуть солоноватой водой и выставил окна на полную прозрачность. Было ещё светло. Очень хотелось есть.
Даниель вышел из каюты, по крутым лестницам спустился на три палубы ниже и оказался в пищеблоке, разделённом на кухню и столовую. Посередине столовой параллельными рядами стояли длинные столы. За ними, распределившись почти равномерно, сидело несколько человек. Они молча ковыряли приборами в контейнерах с едой. Даниель поздоровался. Ответа не последовало. Он подошёл к линии раздачи и пока разглядывал содержимое ячеек, заполненных такими же контейнерами, как на столах, чувствовал, как за спиной, то ли от любопытства, то ли от настороженности, сгущается тишина.
Ячейки были заперты. Даниель попробовал поддеть дверцу ногтем, услышал за спиной вздох и приближающиеся шаги.
– Нужно приложить паспорт, чтобы заплатить.
В паре метров от Даниеля остановился человек неопределённого пола и возраста. По округлости лица и гладкости шеи он отметил преобладание женских черт. Серые глаза, взгляд с прищуром, направленный, словно через прозрачную оболочку, прямо в мозг. Короткие волосы на её голове были одинаковой длины, а одежда, казалось, сшита из одних карманов, что куртка, что штаны.
– Я Кимберли, – сказала она, но руки не подала.
– Даниель.
– Деньги есть, Даниель?
Он улыбнулся и помотал головой.
– Жаль. Могли бы одолжить, если бы знали, что вернёшь. Паспорт-то хоть есть?
Он снова помотал головой.
– Новенький или турист? Хотя, если без денег, то точно новенький, туристы без денег и паспорта не ходят. Хмм… Можешь выписать вексель. Выбери, что будешь есть.
Даниель показал на ячейку с куском рыбы, горсткой креветок и порцией салата из овощей, которая уместилась бы в его ладони, сложенной лодочкой. Кимберли открыла ячейки своей карточкой и сложила контейнеры на лотке.