Орнамент
Шрифт:
– Ты собака или кошка?
Уткнувшись носом в ложбинку между грудями, он поднял заблестевшие глаза.
– Ты сопишь.
Он резко вскину голову.
– Я не соплю!
– Еще как сопишь!
– Нет, - вздохнул он.
– Я наслаждаюсь дарами своей пары.
– Пускаешь слюни, ты хотел сказать.
– Не
Эмма пожала плечами, и ее восхитительная грудь всколыхнулась.
– Ну, если ты так говоришь... Лайон-О.
– Она деликатно зевнула.
– Дай мне знать, когда закончишь любоваться моими ценными качествами.
– Ее глаза закрылись, но уголки губ изогнула улыбка.
«О, нет, ничего у тебя не выйдет».
Он принялся ее щекотать, наслаждаясь визгом и движениями тела. В темных глазах Эммы искрился смех и любовь, это зрелище, от которого он никогда не сможет устать.
– Все еще хочешь спать?
И прежде чем она смогла ответить, он резко лизнул набухший сосок.
– О-о...
Он всосал его в рот, играя с ним языком.
– Не торопись.
– Нет. Я уже проснулась.
У нее участилось дыхание.
– Рад слышать.
– Макс занялся другим соском, проделывая с ним все тоже, что и с первым. А затем она сделала ту самую вещь, от которой он всегда сходил с ума. Она вытянула руки над головой, запрокинула голову назад и наклонила ее набок, обнажая горло. Открытая покорность в этом жесте пробуждала в нем зверя.
Макс наблюдал, как она выгнула спину, преподнося свою грудь его рту. Воспользовавшись предложенным, он стал ее вкушать, одновременно проникая пальцами во влажную теплую киску. Эмма приподняла бедра, принимая приглашение, в то время как он трахал ее тремя пальцами. Эмма стонала, кусала губы, приближаясь к оргазму.
Макс остановился, вынул пальцы из средоточия ее женственности и выпустил изо рта грудь.
– Ты ничего не хочешь мне сказать?
Она прищурила свои золотистые глаза.
– Трахни меня.
Он рассмеялся, восхищаясь ее требовательным тоном.
– Это не совсем то, что я хотел услышать, Курана.
– Он провел пальцами по клитору, и она застонала.
– Ну?
– Трахни себя?
– Скоро.
– Он приставил член к ее входу. Взяв его в руку, он провел головкой по расселине, зашипев от дрожи, пробежавшей по спине.
– Ну?!
– Трахни нас звучит уж как-то противоестественно. Или это или m'enage a trois-ish3.
Зарычав, он скользнул головкой члена в ее киску.
– Нет, не m'enage a trois-ish.
–
Макс стал делать короткие толчки, не входя полностью.
Эмма захныкала.
– Пожалуйста!
– Пожалуйста, что?
Эмма зарычала и схватила его за уши.
– Пожалуйста, трахни меня, пока я не убежала за грейпфрутовой ложечкой!
Макс откинул голову назад и рассмеялся, одновременно врезаясь в нее с такой силой, что его яички громко шлепнулись о ее попку.
– Боже, как я люблю тебя!
– Сейчас, Лайон-О, - прорычала она и выгнула бедра.
– Все для тебя, моя Курана.
Больше не в настроении продолжать игру, он начал трахать ее быстро и жестко. Теперь он больше был настроен на то, чтобы кончить. Но сначала он услышит заветные слова. Протянув руку к клитору, он стал ласкать его и одновременно двигаться в ней, вознося ее за край наивысшего наслаждения.
– Да! О, Боже, да!
Ощущение того, как вокруг его плоти сжимаются стенки ее лона, доводили его до безумия. Макс вонзил зубы в метку на ее шее, унося ее тем самым еще дальше по спирали оргазма. Он излился внутри нее, чувствуя, как ее внутренние спазмы вытягивают из него все до последней капли, заставляя видеть россыпи звезд за закрытыми веками.
Тяжело дыша, обессиленный, он рухнул прямо на нее, наслаждаясь ощущением ее все еще дрожащего тела. Эмма была его чудом, которое он отчаялся найти.
Она провела пальцами по его влажным от пота волосам.
– Мой ответ "да".
Макс улыбнулся и замурлыкал, уткнувшись ей в шею.
– Кстати, тебе не кажется, что напичкать младенца Иисуса лампочками, а потом подключить его в розетку, несколько кощунственно?
– Эмма!
Она захихикала.
О, да! Жизнь прекрасна!
Сноска
1. Ротанг — материал, представляющий собою очищенные и высушенные стебли каламуса, или ротанговой пальмы.
2. «К-март» - сеть розничных магазинов в США.
3. (фр.) Шведская семья
Рассказ №2
Орнамент
Саймон & Бекки
– Срань Господня. Я и не думал, что оно так будет выглядеть.
– Саймон уставился на свой дом, впиваясь взглядом в огромное количество гирлянд, развешанных Максом вдоль крыши.
– И с каких пор я стал евреем?
– Что?
– Макс втащил коробки с оставшимися гирляндами на пассажирское сидение «дюранго». Саймон не сомневался, это украшения для дома Адриана.