Орнамент с черепами
Шрифт:
Она тут же пошла на кухню, зажгла масляную лампу и спустилась в подпол. Отодвинула в нужном месте мешок муки и два мешка крупы от стены, чтобы исследовать каменную кладку подвала. Долго ей изучать не пришлось. После нажатия на немного выступающий угол плиты, та тяжело повернулась вправо и вниз, открылась замочная скважина. А ключа у хозяйки дома не было. Более того, девушка не сомневалась, что он был потерян лет двести-двести пятьдесят лет назад. Она поковыряла в скважине ножом, потом сходила за вязальным крючком, пошевелила им в скважине. Результата никакого не было. Пришлось задавить на корню
Ближе к вечеру возле ее дома снова остановился возвращавшийся обратно в Новый город отряд воинов.
- Господин Астайнар, у вас нет, случайно, знакомых умельцев вскрывать сложные замки.
- Одного я точно знаю, - самодовольно улыбнулся господин Астайнар.
– Это я сам.
Эситея обрадовалась. Посвящать лишних людей в тайны своего дома ей не хотелось.
- Мне нужно вскрыть старый тайник, - еле слышно призналась она.
Астайнар скользнул взглядом по заднику стариной картины.
- Шемарад, распорядись, чтобы эту страшную картину как следует привесили на прежнее место. А я пойду, помогу девушке.
- Ты, командир, умеешь свалить на подчиненных самое дрянное дело, - пробурчал его помощник и скривился, разглядывая распотрошенный труп на старинном изображении, - а сам постоянно уходишь "помогать девушке".
Не обратив на его ворчание никакого внимания, начальник пришельцев уверенно, не задав ни одного вопроса, прошел на кухню и сам поднял крышку подпола. Эситея подала ему лампу. Он спустился вниз и подошел к нужной стенке. Судя по всему, зрительная память у господина командира была отличная, и в пространстве он прекрасно ориентировался. Ведь схемка на заднике картины была вполне себе примитивной и плоской.
- Замок простенький совсем. Нож с узким лезвием у меня с собой. Мне бы пару крепких шпилек из ваших чудесных волос, Эситея.
И, получив просимое, быстро открыл замок.
- Назад!
– вскрикнула дикеофора, как только услышала щелчок.
– Не открывайте дверь.
Астайнар, дернувший было дверь на себя, тут же закрыл ее обратно, отступил до лестницы из подпола наверх.
- Там может быть опасно, - нерешительно объяснила свой окрик Эситея, - тайник в скале, наверное, не открывался несколько веков.
– Пусть проветрится до завтра. Благодарю вас, господин Астайнар.
Они выбрались на кухню.
- Пообещайте мне, что не будете спускаться туда в одиночку, - серьезно сказал воин, внимательно глядя на нее. Неожиданно обаятельно улыбнулся.
– Вы меня заинтриговали и отодвинули в сторону. Не люблю недопетых сказаний. Мне теперь не будет покоя, пока не узнаю, что там в вашем многовековом тайнике.
- А как вы собираетесь пройти Древний город, чтобы попасть ко мне?
- Не беспокойтесь. Придумаю что-нибудь. Я стал хитрее. Дождетесь?
- Дождусь, - невольно улыбнулась Эситея ему в ответ.
На следующий день с утра пораньше к ней постучал Неарх, привезший в повозке замотанного в окровавленные тряпки "убившегося работника", раскачивающегося из стороны в сторону с редкими, тихими и проникновенными стонами. Когда оба посетителя с трудом затащились в приемную, "работник" сказал красивым низким голосом.
- С добрым утром, Эситея.
После чего размотал тряпки на голове, явив дикеофоре светлую кожу, прямой нос, высокий лоб, решительный подбородок и прищуренные в ухмылке синие глаза.
Эситея, прислонившись к косяку двери, задумчиво глядя на Астайнара, размышляла о том, что не слишком-то благоразумно с ее стороны, позволять себе такую неуемную радость из-за того, что он здесь.
- Неарх, покарауль здесь...
– распорядился Астайнар.
- ...а я пойду, помогу девушке, - довольным голосом закончил за него Неарх.
Эситея неожиданно смутилась, опустила голову и быстро направилась в кухню.
Подпол был открыт всю ночь, чтобы полуприкрытый тайник лучше проветрился. Они осторожно подошли к вскрытой накануне дверце. Астайнар в последний момент плечом отодвинул девушку, открыл дверь и сделал шаг вперед, подсвечивая себе масляной лампой с закрытым стеклянным колпаком пламенем.
- Ух, ну ничего себе, песня без слов!
– сказал он потрясенно.
Эститея быстро шагнула следом. Ее проворный спутник уже стоял двумя ступеньками ниже на короткой лестнице, ведущей в маленькую каморку, размером три на пять шагов. В стены, высотой где-то в полтора человеческих роста, были вделаны полки, а на них сверкали и переливались в неярком свете лампы золотые украшения со вставками из драгоценных камней.
- Часть золотого запаса Меар трехвековой давности, - тихо сказала дикеофора, разрушая голосом волшебное очарование минуты.
– Следует передать начальнику города. То есть вам, господин Эр"Солеад.
Ее спутник обернулся и несколько мгновений смотрел на Эситею, потом молча перевел взгляд на золотые изделия изумительно тонкой работы, грудами лежащие на полках. В глазах воина не было ни тени алчности. Он, склонив голову, любовался украшениями.
- На вырученные деньги можно подкупить несколько степных вождей, - подсказала дикеофора.
– Подкуп, верите? поможет сократить число кочевников, которые будут прорываться в Меары. Но продать драгоценности лучше в Эсфии, а кочевникам предлагать уже вырученные деньги. Степняки не оценят ни качества работы, ни древности изделий. А это существенно повышает цену. У нас в стране даже некому такое и продать. Слишком дорого. Только в Эсфии и купят.
Не ответив ни слова, Астайнар поднял с одной из полок женскую диадему с подвесками, изготовленную в виде переплетающихся золотых соцветий, со вставками бирюзы. Повернулся к Эситее, двумя пальцами стянул у нее с головы наголовный платок и увенчал ее прическу изысканной диадемой. Мелодично зазвенели подвески. Он отступил назад, откровенно любуясь.
- Такие драгоценности должны остаться в стране. Нехорошо их продавать.
- Но человеческие жизни, жизни горожан Меар, дороже, - ответила Эситея, осторожно снимая с себя диадему. Астайнар недоверчиво усмехнулся.
– Хотя бы потому, что вы собираетесь умирать за нас. И если вы погибнете, защищая людей, какие бы мы в Меарах больные душой и на всю голову ни были, о вас сложат героические песни. А если бы вы погибли, защищая золотые драгоценности, о вас никто бы не сложил ни единой баллады, - она аккуратно положила диадему на полку.