Орлиный мост
Шрифт:
— Хорошо! Но это звучит слишком эмоционально для полицейского.
— Допускаю. Разреши мне продолжить… В последний раз, когда я был в доме Ноэми, то обнаружил погребальную урну. Я задался вопросом, кого она почитала настолько, чтобы хранить его останки у себя? Я подумал о возможном временном совпадении. Ноэми тридцать семь лет, именно столько было бы Тома сегодня. Нет ничего невозможного в предположении, что они могли встречаться…
— И иметь общую дочь. Например, Веронику?
— Верно! И это многое объясняет. Прежде всего Ноэми вместе с дочерью регулярно поднимаются на гору Монвайан, то есть на место гибели Тома.
— Это тем более правдоподобно, что вселение духа в Веронику происходит в годовщину смерти Тома. Я только не понимаю, почему данное событие произошло через пятнадцать, а не через четырнадцать или шестнадцать лет после его гибели.
— Это не твоя проблема. Если бы я проводил поиски вместе с тобой, это означало бы, что я верю в существование духов.
— Ты должен был бы…
— Я в них поверю, когда духи наших предков вернутся, чтобы предупредить нас о войнах, катастрофах и других бедствиях!
— Ты можешь думать что хочешь, но теперь я уверена: Тома вернулся с помощью дочери, чтобы предотвратить новую опасность и спасти ее и Ноэми.
— Хорошо, но вернемся на землю. Таким образом, в январе тысяча девятьсот восемьдесят третьего года Ноэми и Тома, полюбившие друг друга, встречаются в течение нескольких месяцев, и в конце года у них рождается ребенок. Думаю, эта связь совсем не нравится семье Дюваль, вероятно, отцу, но в большей степени Элен и Пьеру. Они делают все для того, чтобы разлучить влюбленных.
— Почему ты противопоставляешь Бернара Элен и Пьеру?
— Я тебе отвечу, но прежде я хотел бы сослаться на факты, о которых рассказал мне нотариус. По его словам, в июне тысяча девятьсот восемьдесят третьего года в семье Дюваль произошло необъяснимое событие. Бернар принял решение лишить наследства жену и одного из своих сыновей, Пьера. Почему именно его?
— У тебя есть объяснение?
— Нет. Но если Бернару не нравилось поведение Тома, именно его он должен был лишить наследства.
— И что тогда?
— А ничего! Если только это не дух противоречия, то процедура, начатая отцом, означала, что Тома становился его основным наследником, а Пьер и Элен оставались ни с чем.
— Ты хочешь сказать, это и есть причина, по которой убили Тома?
— Естественно. Но необходимо будет проверить это завтра во время допроса, как и тот факт, что Бернар умер естественной смертью несколько месяцев спустя, как утверждают Элен, Пьер и Полен. Кстати, зачем ему отказываться от мысли лишить наследства жену и сына даже после смерти Тома?
— Действительно, какой в этом смысл?
— Он мог сделать это ради Ноэми и ее маленькой дочки, о существовании которой он не мог не знать.
— Другими словами, Бернару Дювалю помешали переделать завещание?
— Что-то в этом роде… С точки зрения логики, эта гипотеза имеет право на существование. Муж хочет лишить наследства супругу и одного из сыновей; они об этом узнают и, конечно, не могут с этим согласиться. Чтобы избежать такого грабежа, им ничего не остается, как нейтрализовать отца и убить того, в чью пользу составлено завещание, то есть Тома.
Они прервали разговор. Пока Мюрьель в очередной раз готовила на кухне кофе, Мишель подошел к широко распахнутой балконной двери и с жадностью вдохнул свежий воздух. Ему казалось, ночь впитала в себя особый
Мысленно возвращаясь к делу, он подумал, что, несмотря на возможные неблагоприятные последствия, ему нравится вести это расследование.
В общем, он был счастлив даже в отпуске работать полицейским…
Вернулась Мюрьель и налила ему кофе.
— Если твои гипотезы подтвердятся, — начала она, — это означает, что истинными виновными являются Элен, Пьер и даже Матильда. Но в таком случае какова роль Полена, Антонена и Эмиля?
— У нас пока нет всех необходимых сведений, но я думаю, что недалек от правды, утверждая, будто Полен покрыл убийство Тома, а может, и Бернара.
— Что заставляет тебя так думать?
— Видишь ли, он приехал на Орлиный мост, чтобы дать показания относительно смерти Тома, и мог оказать давление на судебно-медицинского эксперта. Когда умер Бернар, Полен тотчас приехал к Дювалям и подписал разрешение на погребение. Кроме того, во время допроса я заметил, что он отвечал на мои вопросы слишком быстро, как будто заранее готовился к ним. И потом Полен настойчиво защищал Элен, словно хотел убедить меня в ее невиновности…
— Но какой у него интерес?
— Думаю, ты сама мне об этом скажешь.
— Я?
— Да, когда я изложу собственные умозаключения. И хотя я не всегда согласен с твоим сюрреалистическим толкованием событий, у тебя хорошая интуиция…
— Погоди, расскажи мне сначала об Антонене и Эмиле.
— Полагаю, Антонен являлся лишь косвенным свидетелем, но он определенно кому-то мешал, иначе его не заставили бы замолчать. Он знал Тома, причем лучше, чем хотел это показать. Антонен регулярно видел парня в своем кафе в компании Ноэми. Вероятно, он располагал какой-то информацией об этой паре, о семье Дюваль и о других людях. К тому же он был знаком с Эмилем и скорее всего подозревал, что у того есть сын. И если бы Антонен заговорил, это могло вызвать осложнения…
— Тогда почему его тоже не убили?
— Думаю, это планировалось.
— Иными словами, ему просто повезло?
— Да.
— А Эмиль?
— С ним все обстояло по-другому. Он являлся не только свидетелем, но и действующим лицом. В каком состоянии духа, ты думаешь, он находился, когда я встретил его сразу после несчастного случая с Антоненом? Старик уверял, будто знает истинные причины этого происшествия, и в то же время был напуган. Это не случайно. Эмиль понимал, что, беседуя со мной, навлекает на себя большую опасность. Я помню, как он произнес: «Я не должен говорить…» Несмотря на риск, он все же решился на это, но о многом умалчивал, предпочитая обходиться намеками. Скажем, вспоминая о тайном обществе, старик углубился в подробности, которыми я мог воспользоваться впоследствии. Так, он сообщил о группе протестантов, что отсылает нас к семье Дюваль. Он также признался, что имеет представление о колдовстве, к которому его приобщил отец. Выходит, такие знания передаются от отца к сыну. Потом Эмиль сообщил мне, что в восьмидесятых годах тайное общество вновь заявило о себе, то есть я должен был заинтересоваться этим периодом. И наконец, старик дал мне понять, что болезнь Антонена — результат действий этого общества, как если бы он хотел ориентировать меня в поисках. Но поскольку Эмиль был порядочным человеком, он продолжал защищать сына, утверждая, что всегда жил один…