Орлиный мост
Шрифт:
Пока Мишель шел к ней, девушка вежливо улыбалась ему, потом спросила о цели визита. Когда инспектор объяснил, что ему нужно, она перестала улыбаться.
— Господин нотариус принимает только по записи, — сухо произнесла секретарь. — Боюсь, сегодня это уже невозможно…
— Понимаю, — ответил Мишель, протягивая удостоверение полицейского, — но думаю, будет все же уместно предупредить его о моем приходе…
Хмуро посмотрев на Мишеля, девушка сняла телефонную трубку и проинформировала нотариуса. Тот согласился его принять.
Мишель расположился в одном из кресел времен Людовика XVI, инкрустированного
Через несколько минут зазвонил телефон. После короткого разговора секретарь позвала Мишеля и проводила до двери с двойными створками. Открыв ее и объявив о прибытии Мишеля, она исчезла.
Нотариус, сидящий за огромным письменным столом, оказался полноватым человеком с живым взглядом. Поприветствовав Мишеля, он указал на кресло напротив.
— Так как же, инспектор? Полиция больше не запрашивает аудиенции?
— Только не тогда, когда спешит, мэтр! — ответил Мишель. — Однако благодарю, что вы это поняли.
— Ничего я не понял! Напоминаю вам, я даже не знаю, по какому делу вы пришли.
— Это правда, но я сейчас все объясню. Естественно, при соблюдении конфиденциальности…
— Никаких проблем. Между людьми, работающими с законом…
Мишель быстро изложил историю расследования смерти Тома и Эмиля, подчеркнув возможную роль колдовства и паранормальных явлений в этом деле.
Закончил он свой рассказ, упомянув о необходимости получить точную информацию о семье Дюваль, в частности о наследстве Бернара.
— Вы слишком многого хотите! — заметил нотариус. — Это абсолютно конфиденциальная информация.
— Как и все то, что я вам рассказал!
— Конечно, но вы знаете, что по закону необходимо специальное разрешение следователя и…
— Послушайте, мэтр, — прервал его Мишель, — не будем пересматривать закон. Я его знаю так же хорошо, как и вы. Я мог бы все это оформить, но спешу и потому предпочитаю наиболее короткие пути для получения информации. Вы же понимаете, я хочу избежать нежелательной огласки…
Вертя в руках нож для резки бумаги, юрист посмотрел на Мишеля, потом встал и застыл перед окном, выходящим во внутренний дворик.
— Что вы хотите знать?
— Честно говоря, не так много, мэтр. Каким образом происходило вступление в права наследования?
— Видите ли, — начал нотариус, глядя вдаль, — вышло так, что я довольно хорошо знаю семью Дюваль. Поскольку уже несколько поколений моей семьи живут здесь, я знал Элен еще со школы и в той или иной мере был свидетелем всех значительных событий ее жизни. Ее замужество, рождение сыновей, похороны… Тем не менее я никогда не был близким другом Дювалей, в некотором смысле меня это даже радует. Я не люблю заниматься делами близких людей. Из-за этого трудно принять правильное решение… На момент своего замужества Элен принадлежала к старинной, но обедневшей протестантской семье. Поскольку она была очень красива, на ее руку претендовали многие молодые люди, среди них и Бернар Дюваль, молодой женевский банкир, протестант, который к тому же располагал значительными средствами. Думаю, они действительно полюбили друг друга и поженились, чтобы, как говорят, быть вместе всю жизнь… Я общался с ними в этот период, так как составлял их брачный контракт.
— Каким
Нотариус повернулся к нему с улыбкой:
— Естественно, в интересах более богатого. Вы можете представить себе женевского банкира, кальвиниста, отдающего все свое состояние супруге в случае смерти? Даже если он в нее влюблен? Нет, речь шла о гораздо более сложном виде контракта… Потом родился Тома, который по праву должен был стать наследником, затем Пьер, обладающий теми же правами. Не знаю почему, но все разладилось в тысяча девятьсот восемьдесят третьем году… В июне… Да, именно тогда…
— То есть как раз перед самоубийством Тома?
— Да. Бернар попросил о немедленной встрече. Признаюсь, меня это очень удивило. Этот человек ничего не делал в спешке. Я помню, что он ворвался сюда словно вихрь. Дрожа от негодования, Бернар попросил меня вынуть завещание и изменить его по указаниям, которые показались мне слишком категоричными: он хотел лишить наследства Элен и Пьера, насколько это было возможным! Будучи в полном недоумении, я попросил объяснений, но Бернар отказался их дать. Он также отверг всяческие советы и потребовал, чтобы я сделал все в лучшем виде и как можно быстрее. Разумеется, это была нелегкая работа, но посильная. Я связался с его швейцарскими консультантами. И мы горы свернули, чтобы выполнить его указания. Когда мы закончили, я попросил его засвидетельствовать новое завещание… Несмотря на мои неоднократные обращения и письма, он так мне и не ответил. А потом он умер. Я ничего не понял, но не стал допытываться, что произошло. В конце концов, сказал я себе, клиенты делают что хотят. Просто я удивился, когда узнал о его смерти, что так и не получил от него ответа.
Инстинктивно Мишель чувствовал, что эти события связаны с расследованием, но не понимал как.
— Что вы об этом думаете, мэтр?
Нотариус пожал плечами:
— Ничего. Мне доверяют управлять состояниями, а не совестью…
— Конечно. Но это не мешает вам иметь свое мнение об этом странном распоряжении…
— Нет. Я как раз ничего об этом не знаю. Видите ли, Бернар был не из тех людей, что любят откровенничать. У него был тяжелый, тиранический характер, и он всегда сам принимал решения, не давая объяснений.
— Какими делами он занимался?
— Ничего особенного. Выделял субсидии некоторым ассоциациям, объединениям и другим благотворительным организациям. Это позволяло ему создавать финансовое и юридическое обеспечение, чтобы не платить налоги.
— Вы не говорили ему о своей позиции?
— Только в юридическом плане, а не по существу.
— Вас ничто не удивляло?
— Не понимаю…
— Поставлю вопрос по-другому. Бернар Дюваль был честен в делах?
Юрист ловко вышел из положения:
— Когда у вас столько денег… много денег — а это как раз его случай, — честность становится понятием относительным…
— Какие ассоциации он субсидировал?
— Не помню, думаю, все понемногу…
Мишель почувствовал, что бесполезно настаивать и пытаться узнать побольше о махинациях Бернара Дюваля. Нотариус будет говорить намеками, так как и сам в этом замешан.
Мишель поднялся и пожал ему руку.
— Благодарю вас, мэтр. Благодаря вам у меня появилось еще больше сомнений, но я знаю, что вы сказали главное.