Орки
Шрифт:
По его словам достаточно быстро ожившие орки продолжили выполнять поставленную им задачу.
Щенки все были доставлены к баркам, к берегу подошел Дракон Урты с ним во главе. И погрузку не начали только потому, что было решено в дорогу всех покормить горячей едой, что готовили на кострах, когда из шалаша вышли я с купцом и присоединившийся к нам до этого Урта.
Всем было объявлено, что в связи с такой победой над колдовством объявляется праздник. Уважаемый купец дарит всем по рациону и выставляет два мешка грибной браги.
При этом его я придерживал под руку и переводил его выкрики.
Предложение
На площадке у шалаша Старших было проведено не меньше десятка поединков, к сожалению, на палках, это я, оказывается, запретил на серьезном оружии резаться. Кроме этого произошли две крупные и несколько небольших драк без оружия. С дракона принесли два мешка браги от Тзя, и купец добавил еще два мешка от себя, и еще по рациону на каждого. После чего не привыкшие к такому количеству еды и выпивки орки в большинстве своем попадали и уснули. Самые стойкие продолжили. Я, как мне сообщил восхищенный Ру, обстрелял всех лучших лучниц рода Урук и выиграл его мать. Услышав такое, я крякнул и покосился на подростка. Но тот выглядел очень довольным и добавил, что перед этим она сама наваляла трем претенденткам на место главного приза. Так что он и его мать теперь тоже моя семья и мой род. И его задача, охранять меня и мое имущество, чем он и занимается.
Дальше я узнал, что Урта проиграл не такому уж и пьяному купцу свой нож в камешки (национальная орочья игра) и, попытавшись его сначала зарезать, ушел на дракон спать.
В общем праздник прошел хорошо, только никого не убили, это жаль-то как, но мне как Вождю это виднее. Мол, я сказал, что мне мои орки нужны живыми, и даже предложение Купца зарезать для настроения пару его, я отклонил.
Праздник проходил на протяжении прошлой ночи и всего дня, к вечеру я надел Ру на палец кольцо и поручил стеречь шаманку. При первых же признаках ее камлания, бить палкой по голове. И что пару раз он ее двинул, заслужив при этом рассказе многообещающий взгляд от узницы. И что я ему выдал целую чашку с пятью рационами, дабы не скучать на страже, один он съел, а остальные просит разрешения отдать щенкам своей лапы.
Разрешающе махнув рукой, я сел на циновку, прислушиваясь к своим ощущениям. Голову разламывало на части, все болело и жутко хотелось пить.
Как услышав мои мысли в шалаш ввалились обе самки, неся на плетенках еду. Выставив к моим ногам принесенное, Таур ушла в другой угол шалаша, затеяв там кого поднимать и будить пинками. Ая вытащила из корзинки, что она принесла, зажав под мышкой, горшок и, налив в чашку брагу своей матери, сунула ее мне.
Из угла, где орудовала Таур, на выход вылетели две служанки купца, и затем пришел и сам купец. Жадно влив в себя чашку браги, отобрав ее у меня, он минуту подумал и сунул чашку за добавкой.
За стенами зашевелился, просыпаясь лагерь. Мы молча поели, и самки тихо убрались на улицу, прихватив остатки трапезы.
Мы молча посидели в темноте, в шалаш вошли служанки, принеся нам жировой светильник и новый столик. Подозвав Ру, я протянул руку, он неохотно снял кольцо и положил его мне в ладонь. Отпустив его, я толкнул
– И что будем делать со старой ведьмой?
– Себе заберу.
– И зачем она тебе?
– Не знаю пока, - поглядев как шаманка старательно изображает камень, добавил, - может, шкуру сдеру, для амулетов самое-то.
Заслужив злобный взгляд от узницы, оскалился на нее в полный рот. Внимательно наблюдавший за нами купец, довольно усмехнувшись, добавил.
– Я участвую. Надо же что-нибудь родне убитых ею привезти. А уж как они ей живой порадуются. Разыграем ее?
– Ага, я про Урту слышал. С тобой играть садиться, надо сильно себе по голове дубиной дать, не так обидно проигрыш отдавать. Кстати, верни его ему, - видя, как вскинулся Купец, я поднял ладонь, - или мне внимательно твои камни посмотреть?
Фыркнув, купец сел на свое место и покладисто буквально пропел.
– Конечно, верну. Свои же все орки мы теперь. Пошутили как родня.
– Угу, мы уже и родня?
– Конечно, в бою-то вместе стояли.
– Хорошо, уговорил. Но нож верни, только не сразу, придет выкупать, ты уж поводи его за уши, нечего оружие проигрывать.
– Отдам, конечно, а жаль-то как.
– Не скули, я пока еще мы не упали, подарок тебе принес. Вот где лежит, не помню.
Купец дернулся и, с трудом сдержав себя, стал преувеличенно деловито рыться в своих сумках. Я же, раскидав тряпки своей постели, достал сверток из ткани, с завернутым в него предметом.
– На, - Купец, сверкнув глазами, сдерживая себя, медленно развернул и замер, у него на коленях лежал боевой топор, с клювообразным, заточенном с двух сторон, бронзовым лезвием и острым шипом на обухе. Рукоятка в полтора локтя, на одну треть, обмотанная кожаным ремешком и какие-то растительные узоры по бронзе.
– Ты свои оба поломал, возьми взамен этот.
Подняв на меня глаза, купец вопросительно дернул пальцами, не касаясь оружия.
– Ничего не надо, ты все оплатил, убив ту тварь.
Помолчав, он спросил.
– Брат по строю?
– я кивнул, он задумчиво помотал головой и, решив что-то для себя, встал, взяв оружие в руки, - я принимаю твой дар, брат по строю.
Махнув несколько раз топором, привыкая к оружию, прижал его к груди и, счастливо оскалившись, замер на мгновение. Открыв глаза, спросил.
– И как же я тебя предавать-то буду?
Хмыкнув, я махнул рукой.
– Сам как-нибудь придумаешь. Пойдем что-нибудь полезное сделаем.
Через двое суток я сидел на носовой палубе дракона и мечтал потерять память.
После боя со скарами мы немного отметили, и я очнулся только через сутки в шалаше Купца. Потом мы еще немного погуляли после моего подарка, и я уже привычно проснулся в том же месте. Я лежал под меховым одеялом в обнимку с Аей и Таур. Меня разбудили негромкие голоса, с трудом приподняв голову и сфокусировав зрение, я дернулся и замер. В полумраке шалаша у стены на полу сидели и мирно разговаривали шаманка с Углуком и сбоку от них полулежал Купец, с интересом внимая беседе.