Орион взойдет
Шрифт:
Тераи потерял терпение.
– О чем, скажи во имя Нана, ты болтаешь? – воскликнул он. – Погляди туда и пойми – мощь, которой хватит, чтобы погубить несколько городов, сейчас улепетывает на запад. Нам нужна твоя помощь, чтобы остановить норри, и, клянусь Танароа, мы ее добьемся. Мы не позволим тебе надрызгаться, пока не выясним все, что ты знаешь.
Тераи сразу же пожалел об угрозе. Но с невероятным облегчением увидел, что Плик энергично кивает.
– О, запираться не буду, к делу – так к делу. Я читал исторические хроники и не хочу, чтобы моя Лоза рыдала среди руин с выжженными глазами и обугленной кожей. Только сперва поем.
И он со здоровым усердием приступил к еде.
Ужас, что гнездился в костях
– И как ты можешь говорить такие слова, – пробормотал он, – а потом садиться есть?
Плик проглотил душистый кусок ветчины и ответил достаточно благодушно:
– Ну, я в некотором роде поэт, а ужас – истинный источник вдохновения поэта.
Начавшись обычным допросом, собеседование между Пликом и Ваироа превратилось в незаурядное событие, Тераи мог только в трепете наблюдать, ничего не понимая; грудь его теснило дыхание, он напрягался… А самолет мчался на запад. Позже Ваироа признался, что такого собеседника еще не встречал. Ему никогда не доводилось работать с кем-нибудь, подобным Плику, и не дай Бог еще раз встретить такую личность.
Они скрупулезно продвигались к цели. Был и гипноз, высвобождавший погребенные воспоминания, все закончилось обоюдным трансом, когда молчание говорило обоим собеседникам не меньше, чем слово; только Тераи не угадывал даже намека в этих речах. Шепот, обрывки фраз, жесты, не запахи же…
Плик расположился на подушке сиденья посреди прохода, а Ваироа возвышался над ним.
– Красная? – догадалсяон.
«Лицо Микли, его тело…» Догадка была правильной.
Тесные апартаменты Капитана превыше всякого места в Скайгольме были освящены традицией. Фотографии людей, прежде занимавших этот кабинет, здесь со стен не снимали, хотя время уже почти стерло изображение с самых старых снимков. Под фотографией Чарльза Таленса прямо над столом в рамке висел подлинный экземпляр Турской декларации с подписями – и его, и всех предков… Зернышко, из которого вырос Домен. («Мы ставим перед собой цель не просто возродить все, что человечество потеряло материально. Мы посвящаем свои жизни всему, что приносит мир и порядок, стабильность и справедливость, предельное воссоединение… мы предназначаем для выполнения этой цели приборы, хранителями которых мы стали…») Стол – дар из Высокой Миди – появился в покоях Капитана после воссоединения с этим краем; стекло прикрыло сверху инкрустированную слоновой костью столешницу, но пять веков оставили пятна и шрамы на дубовых тумбах. Современная консоль: радинофон, видеоэкран, терминал компьютера, принтер и т. д. и т. д. – был источником и каналом для информации. Рядом полка с книгами, которые поднялись наверх с Тридцатью. Только ученый мог теперь прочесть эту французскую Библию, новеллы Джейн Остин и Кастелло Бранко, комедии Хольберга, стихотворения Вийона и Гете; но эти реликвии были последними – вот прочее истлело. Шерстяной ковер на палубе не был таким древним, однако и он был знаком благодарности Девона, когда поколение назад Скайгольм испепелил пиратский флот, угрожавший берегам Англеланна. За сотни лет до этого Капитан приказал выгравировать над входной дверью слова: «МЫ СЛУЖИМ».
Усевшись поудобнее в кресле, угрожающим образом прогибавшемся под его весом, Маттас Олвера напоминал грязный сапог, оказавшийся в музейной витрине. Он ворчал, бурчал, фыркал, рыгал, скреб себе под мышками, тер огромное брюхо. Блохи скакали в его усах и по засаденному одеянию.
Сигара наполняла комнату вонью; остававшийся за столом Джовейн должен был постоянно напоминать себе, что перед ним учены, пришедший наставить его в вопросах доктрины. Что ж, наверное, Капитанство действительно превратилось в музейную древность, и давно пришло время освежить это учреждение.
– Я не политик, – бубнил Маттас.. – Крутить-вертеть –
– Так. – Джовейн сдержал раздражение.
– Так что же ты тогда предпринимаешь?
– Мы разыскиваем Иерна Ферлея, а Фейлис помогает разрушить ту репутацию, которой он пользуется среди населения; я хочу доказать, каким ничтожеством является он на самом деле. («Она выставила условия: хочет, чтобы я гарантировал ему жизнь и свободу, Ладно, но я ведь не фокусник и не могу управлять одновременно всеми событиями».) Я ежедневно принимаю сеньоров и прочее начальство, склоняющееся на мою сторону по различным причинам… ради геанства, пацифизма или социального прогресса. – Джовейн изобразил улыбку. – Или, скажем, рассчитывая на реставрацию социалистических добродетелей.
– Все это вполне возможно совместить. – Маттас широко распростер руки.
– Гея проявляется в нас каждым аспектом. Действуй, осуди прежний застой, посули возродить старинную чистоту нравов. Если это обратит их к геанству – тем лучше.
– Ты знаешь о моей терранской гвардии, – продолжил Джовейн. – Конечно, она только ядро. Но она будет расти и позволит в конце концов разоружить и аэрогенов, и отдельные штаты. Более эффективная и управляемая, а посему и приемлемая для наших соседей. («И повинующаяся не местной заносчивой знати, а мне, Капитану».) Эспейньянцы уже готовы к сотрудничеству.
Вчера как раз в этом самом кресле сидел Яго Диас Гарсайя и обсуждал тот же вопрос.
– Да, Ваше Достоинство, мое правительство готово смириться и пойти на определенные унижения. Разве мы планировали поступить иначе? Вы оправдываете свои действия угрозой с нашей стороны, мы приносим извинения за разнузданных экстремистов. Наша гордость не пострадает ради более высокой цели, – он пренебрежительно махнул рукой. Заученный жест, понял Джовейн. – В конце концов каждому информированному человеку понятно, что наш режим еще не утвердился на всей территории страны, и в глазах населения Домена подобная мысль делает нас не столь зловещими. Оба правительства заявят о стремлении к постоянному сотрудничеству. Начнем с сокращения вооружений.
– А сможет ли Женерал в действительности пойти на него? – спросил Джовейн.
Он уже прозондировал эту почву, но следовало учитывать слишком многое; все было пока еще настолько неопределенным…
– О да, при соблюдении взаимности, – ответил посол Женерала. – Кто еще может реально угрожать нам, помимо друг друга?
– Ну скажем, брожение в Восточной Юропе, – вынужденно проговорил Джовейн.
– Заключив союз, мы сможем добиться вежливого отношения к себе минимальными силами. Маураи продемонстрировали нам, как это делается.
– Эспейньянец остановился, чтобы подобрать слова поточнее. – Но они далеко отсюда. Ваше Достоинство, Северо-западныйСоюз тоже – следует назвать имена наших самых главных соперников – и в ближайшем будущем нам незачем серьезно опасаться кого-либо из них.
– Я не настолько уверен в этом, – сказал Джовейн, вспоминая отрывистое сообщение, полученное сегодня утром. Два самолета сбежали на запад, один из них поднялся в воздух, нагло нарушив суверенитет Домена, другой сделал это лукаво… следовало запросить объяснений у Микли Карста с помощью кода, который иноземный агент дал ему. Однако внимания Джовейна требовали тысячи дел, штаб не был по сути дела организован.