Ориентирование
Шрифт:
— Как будто мне нужно повторять дважды, — Спенсер опускает их вниз, демонстрируя свой массивный член, которым я только что хвасталась. Он приподнимает моё бедро и ставит мою ногу на узкую деревянную скамью справа от меня, шорты соскальзывают с этой ноги и свисают с левой ноги. — Покажи мне, как сильно ты ценишь свою первую любовь.
Я обхватываю пальцами мягкую кожу его члена, в то время как он проскальзывает двумя пальцами мимо моих трусиков и медленно проталкивает их внутрь. Моя левая рука сжимает его плечо для поддержки, и наши взгляды встречаются, полностью поглощённые моментом.
Большим пальцем
— Мне нравится, как ты это делаешь, особенно когда доишь мой член.
— Дою?! — я почти выкрикиваю это, но в последнюю секунду он зажимает мне рот свободной рукой, чтобы заглушить это слово.
— Да, Чак-лет. Доишь. Как ты думаешь, что делает твоё тело, когда оно так сокращается? — Спенсер подстраивает свою руку так, чтобы он мог засунуть два пальца мне в рот. Я потакаю ему, посасывая их, пока он проводит большим пальцем по моему обнажённому клитору, надавливая с правой стороны и находя то особое местечко, от которого у меня перехватывает дыхание.
Я беру интенсивность, которую чувствую, и направляю её в свою собственную руку, крепко сжимая его и дроча сильными, быстрыми движениями своего скользкого кулака. Когда я немного замедляюсь и провожу большим пальцем по его кончику, он ворчит и толкается в меня, отбрасывая к зеркалу.
Его рука скользит вниз от моего лица к горлу, обхватывая шею сбоку, когда парень прижимает наши лбы друг к другу. Его глаза закрываются, мои тоже. Всё, что я слышу, — это влажный звук того, как мы ублажаем друг друга, его прерывистое дыхание.
— Я хочу кончить внутри тебя, — шепчет он, внезапно отталкивая мою руку. Я снова поворачиваюсь, прижимая ладони прямо к отпечаткам пальцев, которые я оставила на зеркале ранее. Спенсер отодвигает мои трусики в сторону, а затем пристраивается ко мне сзади. Он энергичен в своих намерениях, задирает мой свитер, стягивает лифчик вниз, чтобы обхватить обнажённую грудь.
Мои локти сгибаются так, что я могу прижаться щекой к зеркалу, моё дыхание обдувает поверхность и оставляет морозные облачка. Я вижу его позади себя, губы приоткрыты, на лбу бисеринки пота. Он поднимает голову, чтобы встретиться со мной взглядом, а затем кончает.
Я чувствую, как он стекает по моим бёдрам, когда он толкается так долго, как только может, заменяя свой член пальцами только после того, как полностью выдохнется. Спенсер держит меня за талию одной рукой, а другой снова находит мой клитор. Он зажимает его между двумя пальцами, а затем трёт вверх-вниз, дроча мне посреди какого-то случайного магазина в Борнстеде.
Когда мы оба полностью удовлетворены, он садится на скамейку, сажая меня к себе на голые колени. Мои руки обвиваются вокруг его шеи, мой взгляд устремлён в пол. Возможно, нам придётся подкупить сотрудника, чтобы нас не арестовали. Однако парни, похоже, не возражают использовать своё состояние во благо, так что всё это решаемо.
— Я надеюсь, Черч знает, что он не заполучит тебя всю целиком во время первой брачной ночи, — Спенсер поворачивает моё лицо к себе, касаясь пальцем моего подбородка, на его губах
— Серьёзно? Как будто любой из вас, придурков, мог бы удовлетворить меня. Я королева.
Спенсер шлёпает меня по заднице и прижимается своим носом к моему.
— Королева? Нет, принцесса? Конечно. А теперь давай займёмся делом, пока кто-нибудь не начал нас искать, — он встаёт, подхватывая меня на руки, и каким-то образом умудряется одной рукой натянуть свои штаны обратно.
Нам обоим повезло, что прямо за углом есть уборная.
Когда мы выходим на улицу, то видим, что наша группа переместилась немного вниз по улице, в кафе. Почти все сидят с напитками, выпечкой или печеньем в форме ёлки, но не Черч и Тристан. Они стояли ужасно близко друг к другу, и напряжение было ощутимо.
— Мне было жаль слышать о твоём отце, — говорит ему Черч, и я задаюсь вопросом, не потерял ли Тристан недавно отца. Я знаю, что это случилось с Марни. Но то, как Тристан реагирует, его хмурое выражение лица, морщинки возле глаз… должно быть, это что-то другое. Он кажется скорее раздражённым, чем расстроенным.
— Так ли это? Должно быть, приятно чувствовать себя в безопасности с защитой крови Монтегю, — Тристан скрещивает руки на груди, его тон нейтральный, но кипящий. Как будто всё, что потребовалось бы, — это одна искра, чтобы разжечь полноценный лесной пожар. Я немного съёживаюсь. Очевидно, он не знает, что Черч является приёмным. На самом деле, никто, кроме меня, об этом не знает.
Из всех людей в мире Черч выбрал меня.
Почти уверена, что именно в этот момент я полностью и бесповоротно влюбилась в него.
— Без тебя у Уильяма Вандербильта не было бы наследия. Ты знал, что несколько недель назад он попал в ужасную аварию? — Черч приподнимает светлую бровь. Судя по его позе, напряжённым плечам, чересчур небрежному взмаху руки, я вижу, что он перешёл в атаку. Чёрт. — Ходят слухи, что он больше не сможет быть отцом детей, и, насколько ему известно, ты единственный человек на этой планете, который несёт гены Вандербильта. Какими бы ни были ваши разногласия, он придёт за тобой. В конце концов, кто-то же должен продолжать традицию.
Черч проталкивается мимо Тристана, который сейчас, похоже, пребывает в каком-то тревожном состоянии шока, и я бегу трусцой, чтобы догнать его, двигаясь по кирпичному тротуару рядом с будущим мужем, а другие мои будущие мужья изо всех сил пытаются догнать меня. Они держат во рту печенье в форме ёлки (Мика ест «Лося»), а в руках — кофе или бумажные пакеты с пирожными, засунутыми внутрь.
— Это действительно было необходимо? — я шепчу: цветы в цвету в деревянных ящиках вдоль дороги, деревья по всей длине улицы. Борнстед — прекрасный город. Честно говоря, это, возможно, самый красивый город, который я когда-либо видела. Натмег был милым, но каким-то… скучным и китчевым (прим. — безвкусным). Это место достаточно оживлённое, чтобы быть интересным, не будучи переполненным. Возможно, я влюблена. Не только в пятерых парней, но и в Борнстед тоже.