Орхидеи в лунном свете
Шрифт:
Вынужденная до поры до времени молчать о связи Джейми с Кордом, Морена огорошила Стэнтона другим, не менее тревожным сообщением:
– Ты думаешь, что платишь этому Остину за то, чтобы он охранял тебя? Ошибаешься, дорогой! На днях он расспрашивал твоих охранников и вакерос, всех, кто работал здесь два года назад, не знают ли они случайно одного американца по имени Чандлер. А ты помнишь такого?
Новый приступ ярости заставил бешено заколотиться сердце Лэвелла. Похоже, дело выходит из-под контроля.
– Найди
Он захлопнул дверь и торопливо налил себе полный стакан виски, единым духом выпив его до дна. Этого показалось мало, и он осушил второй стакан, затем еще один. Стало легче.
К полудню Стэнтон был уже здорово пьян. Сквозь град ругательств он приказал Энолите найти Морену и спросить, куда, к черту, делся Остин. Он еще помнил, что тот зачем-то был ему нужен. Не дождавшись никого, он гневно махнул рукой, что-то бормоча, с трудом добрался до дивана, рухнул на него и тут же провалился в пьяное забытье.
Стэнтон проснулся, когда уже стемнело. В голове словно молотом стучало, и он опрокинул еще стаканчик, после чего вызвал Энолиту. Та заикаясь оправдывалась, что пыталась разбудить его к обеду, но не смогла. Он заорал, что не собирался обедать, а ей было бы лучше разыскать за это время чертову Морену.
Захватив с собой бутылку, он заявил, что будет находиться в оранжерее, куда и направился нетвердой походкой.
Блейк и Джейми отдыхали после верховой прогулки в маленькой гостиной, когда в поисках Морены к ним заглянула взволнованная Энолита. Блейк небрежно отмахнулся от ее расспросов, заявив, что эта особа его нисколько не интересует.
Тогда Энолита запричитала, заламывая в отчаянии руки:
– Я знаю, что она вас не интересует, сеньор Блейк, но ваш отец так накричал на меня. Я очень боюсь. Он велел найти ее. Не знаю, что с ним творится, но сегодня он весь день пил. А сейчас зачем-то пошел с бутылкой в оранжерею – сам в бешенстве и еле стоит на ногах. Сеньор, сделайте что-нибудь.
Блейк тяжело вздохнул и извинился перед Джейми:
– Мне лучше пойти присмотреть за ним, дорогая. Порой он действительно становится неуправляемым, если слишком много выпьет.
– Пожалуйста, не беспокойтесь. Я очень устала и лягу пораньше.
Джейми обрадовалась предлогу поскорее уединиться в своей комнате, чтобы увидеться с Кордом.
– Значит, увидимся за завтраком. – Он поцеловал ей руку и вышел.
Оранжерея была расположена неподалеку от вершины утеса, от сильного ветра ее укрывал нависающий выступ скалы. Здесь Блейк всегда чувствовал себя хорошо. Войдя внутрь застекленного помещения, он с удовольствием потянул носом воздух, пахло жирной суглинистой почвой. Это было его любимое место. Тропический сад, напоенный ароматами сотен
Больше всего Блейку нравились орхидеи с пурпурными, розовыми и бледно-лиловыми лепестками, словно осыпанными кристаллами сахара. Он миновал куртину цветов, направляясь на звуки бессвязного бормотания отца.
Стэнтон исподлобья взглянул на сына, поморщился и заявил:
– Какого черта ты сюда притащился? Мне есть о чем подумать и без твоего вечного нытья.
Блейк побледнел. Нет, ему никогда не привыкнуть к грубой натуре отца.
– Я беспокоился о вас. Энолита сказала, что вы… нездоровы. – Он не решился сказать – пьяны.
– Мне чертовски хорошо, – невнятно ответил Стэнтон.
Он опрокинул бутылку прямо в рот, не утруждая себя возней со стаканом, затем посмотрел на сына налитыми кровью глазами и приказал:
– Ты можешь выметаться. Марш отсюда! – Он разошелся, не на шутку размахивая руками и выплескивая виски из бутылки. – Меня тошнит от тебя. Что это за сын? Трусливый, бестолковый… Не нужно мне было на ней жениться. Тогда не было бы и тебя. Вот черт – смотреть противно. Вот Морена – это женщина. Я женюсь на ней, она родит мне настоящих сыновей. Тряпка!
Блейк хотел сдержаться, но не смог. Это было выше его сил. Издеваться над ним – это одно дело, но он совершенно не переносил малейшего неуважения к матери.
– Вы уже оскорбили память матушки тем, что ввели эту беспутную девку в наш дом. Если вы посмеете на ней жениться и дадите наше имя ее отпрыскам, навсегда забудьте, что я ваш сын. Я покину вас и изменю свое имя, клянусь Господом нашим.
Стэнтон рванулся к нему так быстро, что Блейк не успел отклониться. Мощный удар в лицо свалил его на пол.
– Высказался – а теперь пошел вон! – вопил, что есть мочи Стэнтон, покачиваясь из стороны в сторону. Он совсем потерял голову. – Видеть тебя не могу, отродье! – Он двинул сапогом в живот Блейка, вложив в удар все свое отвращение.
Тот со стоном свернулся в клубок, прижав руки к животу.
– Я сказал, пошел вон, черт побери! Не можешь идти – ползи! Жалкий нытик, размазня. Весь в мамашу, дьявол ее побери! Надеюсь, она жарится в аду.
Блейк стер кровь, выступившую на губах, с трудом поднял голову и прошептал:
– Я убью вас…
Стэнтон схватил его за воротник и брюки, швырнул в проход между столами с кадками растений и крикнул:
– Убирайся прочь, пока я не убил тебя, ничтожество!
Превозмогая боль, Блейк ползком выбрался из оранжереи. Подошедшая Морена чуть не споткнулась о его обмякшее тело.
– Вот оно как! Отлично! – злорадно констатировала она. – Такой червяк, как ты, и должен ползать по грязной земле.
Опираясь на стену оранжереи, Блейк с трудом поднялся на ноги и побрел к дому, сгибаясь и зажимая живот руками.