Орфей спускается в ад
Шрифт:
(Резким шепотом.) Она сказала правду, эта женщина?
ЛЕЙДИ. Ты похож на перепуганного мальчугана.
ВЭЛ. Она пошла трезвонить по всему городу.
Пауза.
ЛЕЙДИ. Тебе надо уйти — оставаться здесь опасно. Возьми из кассы все, что тебе следует, и уходи. Уходи, уходи. Возьми ключи от моей машины и поскорее уезжай за реку: тебе надо уехать в другое графство. Ты выполнил то, ради чего приехал сюда…
ВЭЛ.
ЛЕЙДИ(садясь на стул у прилавка). Правда, истинная правда! В теле моем зародилась новая жизнь! Это иссохшее дерево, мое тело, снова зацвело, снова пустило побеги… Ты дал мне жизнь, теперь иди, иди!..
Медленно, словно в благоговении, он склоняется перед ней, мягким движением берет ее сплетенные пальцы и подносит к губам; дышит на них, пытаясь согреть. Она сидит, вытянувшись, закрыв глаза и словно окостенев, — как ясновидящая.
ВЭЛ. Почему ты мне раньше не сказала?
ЛЕЙДИ. Если женщина так долго была бездетной, ей трудно поверить, что она еще способна зачать. Росла у нас когда-то между домом и садом маленькая смоковница. Она никогда не плодоносила, говорили, она совсем бесплодна. Дни шли за днями, весны сменялись веснами — и все без толку: она уже совсем было начала сохнуть и умирать… И вот однажды на том самом деревце, о котором все думали, что оно уже не сможет плодоносить, я заметила крохотный зеленый росточек! (Хватает с прилавка позолоченную картонную дудку.) Я побежала в сад, промчалась через виноградник с криком: «Папа, папа, смоковница жива, на ней появился плод!» И таким это казалось чудом, что маленькая смоковница после десяти бесплодных весен снова зацвела, — что необходимо было отпраздновать. Я бросилась к шкафу, открыла ящик, где хранились елочные украшения, достала их все: стеклянные бусы, колокольчики, нити, звездочки, сосульки, мишуру!.. И повесила на деревце; я украсила смоковницу звездочками, нитями, блестками — в честь того, что она выиграла битву со смертью, снова зазеленела и обрела жизнь! (Встает в порыве восторга.) Раскрой коробку! Раскрой коробку с елочными украшениями, надень их на меня: стеклянные бусы и звездочки, колокольчики, сосульки и мишуру!.. (Словно в бреду, нахлобучивает себе на голову карнавальный колпак из позолоченной бумаги и бежит к лестнице. Трубя в игрушечную дудку, с подчеркнутой торжественностью поднимается по ступенькам;
Вэл пытается остановить ее, но она вырывается и взбегает на площадку, трубя в дудку и выкрикивая: «Я победила!! Я победила тебя, Смерть! Я снова жива!..»
Внезапно запинается, издает сдавленный крик и нетвердыми шагами отступает назад. С криком ужаса бросилась вниз. Сбежав с лестницы, умолкла; пошатываясь, как слепая, отступает в глубь лавки с рукой, протянутой к Вэлу.)
Наверху медленные тяжелые шаги и хриплое дыхание Джейба.
(Стонет.) О боже!.. О боже!..
На площадке, рядом с искусственной пальмой в тускло отсвечивающей зеленоватой кадке, появляется
Склонившись вниз, злобно вглядывается в полумрак лавки: смерть, отыскивающая намеченную жертву.
ДЖЕЙБ. Уу-у, стервы!.. Уу-у, стервы!.. (Ухватившись одной рукой за ствол пальмы, поднимает другую руку, в которой зажат револьвер, и стреляет вниз.)
С испуганным криком Лейди бросается к неподвижно стоящему Вэлу, чтобы прикрыть его своим телом. Цепляясь за перила, Джейб делает еще несколько шагов вниз и стреляет снова; на этот раз он попадает в нее. Громкое, судорожное: «А-а-а!..»; он стреляет еще раз; она снова громко выдыхает: «А-а-а!..»; все еще прикрывая Вэла, поворачивается, чтобы взглянуть на Джейба; на лице ее печать всех тайн, всех страстей жизни и смерти; в горящих неистовым светом глазах — всеведение, готовность все отринуть и все принять.
(Снова нажимает спусковой крючок, но курок только щелкает, и, отшвырнув пустой револьвер к ногам Лейди и Вэла, спускается вниз и ковыляет мимо них к выходу, хрипло выкрикивая.) Я покончу с тобой!.. Я покончил с твоим папашей, а теперь и с тобой покончу! (Открыв дверь, выходит на улицу, все так же хрипло крича.) На помощь! Приказчик грабит лавку! Он застрелил жену и теперь грабит лавку! На помощь! Приказчик убил мою жену!..
ВЭЛ. Неужто он…
ЛЕЙДИ. Да!..
Оба полны теперь какого-то странного, почти торжественного достоинства. Она поворачивается к нему, смущенно улыбаясь, как улыбаются обычно, не сумев, как следует, выразить словами то, что хотели сказать.
Он смотрит на нее пристальным и серьезным взглядом, поднимает руку, словно желая остановить ее, но она чуть качнув головой, показывает на призрачное сияние ее воображаемого сада и, нетвердо шагая, идет туда. Вступает музыка.
Лейди заходит в кондитерскую и обводит ее долгим взглядом, каким прощаются обычно с милыми сердцу местами, где больше уж никогда не бывать.
ЛЕЙДИ. Представление окончено… Обезьянка сдохла…
Музыка все громче, она заглушает звучания смерти.
Внезапно музыка обрывается.
За большим окном появляются очертания фигур нескольких мужчин.
Один начинает выламывать дверь, другие направляют сквозь стекло свет карманных фонариков.
ВЭЛ. Куда же?.. (Поворачивается и бежит сквозь мерцающую тусклым светом кондитерскую. Звук захлопнувшейся за ним там двери и треск ломаемых досок входной двери.)
В лавку врываются несколько мужчин, темнота наполняется их хриплыми криками:
— Держись к стене! У него оружие!