Орел в небе
Шрифт:
Они отнесли багаж в "мустанг", и спутник девушки, поджав длинные ноги, уместился на заднем сиденье. Звали его Иосиф, Джозеф, но по совету девушки Дэвид называл его Джо. А она была Деброй – уменьшительное имя казалось пока еще неважным. Она сидела рядом с Дэвидом, плотно сдвинув колени и положив на них руки. Одним взглядом она оценила "мустанг" и его содержимое. Дэвид видел, что она отметила дорогие чемоданы, никоновскую камеру и цейссовский бинокль в отделении для перчаток, кашемировый джемпер, брошенный на сиденье. Потом
– Блаженны нищие, – сказала она, – но, наверно, приятно быть богатым.
Дэвиду это понравилось. Он хотел произвести на Дебру впечатление, заставить сравнивать его с рослым мускулистым парнем на заднем сиденье.
– Поехали в Барселону, – рассмеялся он.
Дэвид неторопливо проехал через окраины города, и Дебра оглянулась через плечо.
– Тебе удобно? – спросила она на том же гортанном языке, каким пользовалась раньше.
– Если ему неудобно, может бежать за машиной, – на том же языке ответил Дэвид.
Она удивленно взглянула на него и восхищенно воскликнула:
– Эй! Ты говоришь на иврите!
– Не очень хорошо, – признался Дэвид. – Большую часть забыл. – И в его памяти ожила картина: он, десяти лет, сражается со странным, загадочным языком, на котором пишут справа налево, алфавит которого состоит из головастиков, а звуки произносят гортанью словно полощут горло.
– Ты еврей? – спросила Дебра, поворачиваясь к нему. Она больше не улыбалась; вопрос явно имел для нее большое значение.
Дэвид покачал головой.
– Нет. – Эта мысль показалась ему забавной. – Я полуубежденный непрактикующий монотеист, выращенный и воспитанный в недрах христианской протестантской традиции.
– Тогда зачем ты учил иврит?
– Этого хотела моя мать, – объяснил Дэвид, снова чувствуя себя виноватым. – Она погибла, когда я был еще ребенком. И тогда я бросил это. Когда она умерла, это не казалось мне важным.
– Твоя мать, – настойчиво продолжала Дебра, склоняясь к нему, – была еврейка?
– Да. Конечно, – согласился Дэвид. – Но отец – протестант. Поднялся настоящий ад, когда папа на ней женился. Все были против. Но они все равно поступили по-своему.
Дебра повернулась к Джо.
– Ты слышал: он один из нас.
– Да ну! – возразил Дэвид, продолжая смеяться.
– Мазалтов! – сказал Джо. – Встретимся в Иерусалиме.
– Вы израильтяне? – с новым интересом спросил Дэвид.
– Сабры [5] , оба, – с гордостью и глубоким удовлетворением сказала Дебра. – Мы здесь в отпуске.
5
Евреи, родившиеся в Израиле.
– Должно быть, интересная страна, – сказал Дэвид.
– Ну, как заметил Джо, тебе нужно встретиться с нами в Иерусалиме и посмотреть самому, – небрежно предложила
Отношения между ними заметно изменились, как будто исчезла невидимая преграда, как будто Дебра сделала какой-то очень важный вывод. Они выехали из города; впереди лежала открытая дорога, спускающаяся в долину Эбро, к морю.
– Прошу не курить и пристегнуться, – сказал Дэвид и выпустил "мустанг" на свободу.
Она сидела рядом с ним совершенно неподвижно, сложив руки на коленях, и смотрела прямо вперед, а повороты прыгали им навстречу, и голубые потоки воздуха обтекали тело "мустанга". На губах Дебры играла легкая восторженная улыбка, в глазах плясали золотые огоньки, и Дэвид понял, что скорость опьяняет ее, как и его.
Он забыл обо всем, кроме девушки, сидящей рядом, и необходимости удерживать могучую ревущую машину на полосе покрытия.
Однажды, когда они серией резких крутых поворотов спускались в сухую пыльную долину и руки Дэвида метались от руля к переключателю скоростей, а ноги плясали на педалях, Дебра возбужденно рассмеялась.
В деревенской кантине они купили хлеба, сыра и бутылку белого вина и поели на парапете старинного каменного моста, а под ними журчала вода, мутная от растаявшего в горах снега.
Дэвид бедром касался Дебры, когда они сидели рядом. Он чувствовал сквозь одежду ее упругое тело, она не отодвигалась. Щеки ее раскраснелись чуть больше, чем можно бы было ожидать даже на резком холодном ветру.
Дэвида изумлял Джо. Тот, по-видимому, совершенно не понимал, что Дэвид нацелился на его девушку, и радовался как дитя, бросая камешки в проплывавших внизу форелей. Неожиданно Дэвиду захотелось, чтобы соперник сопротивлялся – тогда борьба будет более интересной, а Дэвид решил, что обязательно вступит в борьбу.
Он перегнулся через Дебру за новым куском острого белого сыра, и его рука коснулась мучительно привлекательной двойной выпуклости ее груди. Джо, казалось, ничего не замечал.
"Ну, давай, горилла, – презрительно подумал Дэвид. – Возмутись. Не сиди сиднем".
Он хотел попробовать себя в схватке с этим парнем; по движениям Джо, по тому, как тот держался, Дэвид видел, что парень отлично умеет рассчитывать силы и уверен в себе. Лицо грубое, некрасивое, но Дэвид знал, что некоторым женщинам это нравится, да и медленная ленивая улыбка Джо его не обманывала – глаза у парня были быстрые и проницательные.
– Хочешь за руль, Джо? – неожиданно спросил он, и по лицу Джо, как масло по воде, расплылась медленная улыбка. Глаза блеснули в предвкушении.
– Неплохо бы, – ответил он, и Дэвид тут же пожалел о своем предложении: пришлось скорчиться на узком заднем сиденье. Первые пять минут Джо ехал осторожно, проверяя тормоза, переключая скорости, увеличивая обороты, чтобы освоиться и привыкнуть к характеру машины.