Орел улетел
Шрифт:
– Насколько я понимаю, вы не из их числа?
– Это уж точно. Только сумасшедший может участвовать в таких играх. В замке есть один зал, где во весь потолок нарисована свастика; там еще выкопана яма, в которой будут сожжены останки этих избранных после их смерти. А для их праха уже приготовлены урны, которые установлены на двенадцати пьедесталах.
– Вы, должно быть, шутите, – сказал Аза.
– Нет, все так и есть. Если получится, я покажу вам этот зал. – Шелленберг засмеялся и покачал головой. – И такие вот люди вершат судьбами
Они зарегистрировались при входе, разделись и передали свои шинели и фуражки сержанту охраны. Он нашел их в списке приглашенных и сказал:
– Рейхсфюрер ждет вас у себя в гостиной в южном крыле в семь часов, генерал Шелленберг. Я провожу вас туда.
– Не нужно. Я знаю, как туда пройти.
Аза и Шелленберг прошли через вестибюль в коридор.
– Вы правы, – произнес американец. – Луи Мейеру такое и не приснилось бы.
Шелленберг посмотрел на часы.
– У нас еще пятнадцать минут. Пойдемте, я покажу вам зал, о котором рассказывал. Он где-то рядом.
Если мне не изменяет память, тут должна быть небольшая галерея. Да, вот она.
Они поднялись по ступенькам к дубовой двери. Шелленберг немного приоткрыл ее, и они услышали чьи-то голоса. Шелленберг нахмурился и, повернувшись к Азе, приложил палец к губам. Затем он осторожно открыл дверь, и они прошли на галерею.
Аза увидел круглую тускло освещенную комнату, словно из мира теней. Здесь были и пьедесталы с урнами, и яма, и свастика на потолке – все, как описывал Шелленберг. Но больше всего его заинтересовали люди, которые находились в этом зале. У стены в ожидании приказаний стоял помощник Гиммлера Россман. Гиммлер и штурмбаннфюрер Хорст Бергер стояли в яме и разговаривали. Все они были в черной парадной форме СС.
– Мы с вами находимся в священном месте, Бергер, и отсюда вы отправитесь выполнять поистине священную миссию.
– Это большая честь для меня, рейхсфюрер.
– Теперь давайте обсудим детали. Завтра в шесть часов вечера на военной базе люфтваффе в Шербуре вы встретите самолет, которым прибудет фюрер. Я прилечу с ним. Вы отвезете нас в замок Бель-Иль, где мы и переночуем. На семь часов утра следующего дня у фюрера назначен завтрак с Роммелем и адмиралом Канарисом. Они приедут на машине.
– Когда я должен начать действовать, рейхсфюрер?
Гиммлер пожал плечами.
– Это не имеет значения. Думаю, сразу же по окончании завтрака. Сколько вы возьмете с собой людей из охраны?
– Тридцать.
– Хорошо. Этого будет достаточно.
– Я отбирал их с особой тщательностью.
– Хорошо. Чем меньше, тем лучше. Мы – те, кто посвящен в этот план, связаны особыми узами братства. Потому что есть и такие, кто не согласится с нашим замыслом.
– Да, конечно, рейхсфюрер.
– Один из таких людей – генерал Шелленберг, но он хитрее самого хитрого лиса. Вот почему я постарался удалить его от наших дел
– Нет, рейхсфюрер.
– Поэтому можно предположить, что этот ирландец, Девлин, скоро попадет в руки англичан.
– Это было бы замечательно, рейхсфюрер, – сказал Бергер.
– Мы бы выиграли всю войну еще в битве при Дюнкерке, Бергер, если бы фюрер отдал тогда приказ танковым частям выйти к побережью. А он остановил их продвижение. А что в России? Одно поражение за другим! Под Сталинградом немецкая армия потерпела самое сокрушительное поражение за всю свою историю. – Гиммлер вылез из ямы. – Он постоянно принимает неверные решения и по-прежнему никого не хочет слушать.
– Я понимаю вас, рейхсфюрер, – сказал Бергер. – Все разумные люди видят это.
– И Германия, наша дорогая отчизна, неумолимо погружается все глубже и глубже в пучину поражений. Именно поэтому фюрер должен умереть. Осуществить эту миссию я поручаю вам, Бергер. Роммель, Канарис, фюрер. Это будет выглядеть как их подлое нападение на фюрера, в результате которого он, к несчастью, погибнет, но и сами они примут смерть от рук преданных офицеров СС.
– А что потом? – спросил Бергер.
– Мы, офицеры СС, безусловно, возьмем на себя руководство страной. И война будет продолжаться до победного конца. Никто из нас не должен проявить слабость или попытаться увильнуть от выполнения своего долга. – Он положил руку Бергеру на плечо. – Мы принадлежим к одному священному братству, майор. Я завидую, что именно вам выпала возможность доказать свою преданность.
Шелленберг кивнул Азе, чтобы тот выходил, и закрыл дверь.
– Вот это да! – воскликнул Аза. – Что же теперь будет?
– Сейчас мы пойдем на прием к рейхсфюреру. Если Гиммлер узнает, что мы подслушали план их заговора, нам не уйти отсюда живыми. – Они торопливо зашагали по коридору. – Отвечая на вопросы, слушайте мои подсказки, и ни в коем случае не говорите ему, что Девлин уже почти у цели, – сказал Шелленберг.
Он стал первым подниматься по боковой лестнице. Они прошли по коридору и скоро уже были у двери в личную гостиную Гиммлера в южном крыле замка.
Шелленберг сел за стол Россмана.
– Подождем. Они наверняка войдут в комнату через заднюю дверь.
Через минуту дверь отворилась и из-за нее выглянул Россман.
– А, вы уже здесь?
– Мы прибыли без опоздания. – Шелленберг и Аза вошли в гостиную.
Сидя за письменным столом, Гиммлер окинул взглядом вошедших.
– Значит, генерал, это и есть гауптштурмфюрер Вон – пилот, которого вы выбрали для операции по спасению Штайнера?
– Да, рейхсфюрер.
– Что слышно от господина Девлина?