Орден
Шрифт:
Барон сидел прямо на траве, на пригорке, с которого прекрасно просматривалась вся панорама. Казалось, он был безучастен к происходящему. Вертя в руках сорванную травинку и периодически покусывая ее кончик, он вроде бы и не смотрел на битву. Но Артем знал, что барон более чем внимательно следит за ходом сражения, постоянно готовый действовать. Подойдя к барону, Артем опустился на одно колено, чтобы быть поближе, и бросил:
– Слушаю?
– Видишь вон тех? – Не поворачиваясь к Артему, Рункель травинкой показал на построенных правильным квадратом воинов, стоящих на небольшом отдалении от сражавшихся. Это были арбалетчики
– Вижу. Арбалетчики, – произнес Артем.
– Обойди со своими вокруг того лесочка, чтобы тебя не было видно, – барон указывал Артему направление травинкой, – и атакуй их вон из той рощи, что ближе всего подходит к их позиции. Ступай.
– Понял, – бросил Артем и заспешил с холма.
На опушку рощи Артем выехал первый. Остановил коня, чтобы следовавшие за ним воины подтянулись и подготовились к атаке. От арбалетчиков их отделяло метров триста, может, даже меньше. Триста метров – это, в общем, немного. Их можно пройти по полю не торопясь, срывая цветы и насвистывая приятный мотивчик. Но сейчас им предстояло атаковать арбалетчиков, и Артем понимал, что, пока его кавалеристы доскачут до противника, многие из них останутся на этом проклятом пятачке в триста метров. С такого расстояния арбалет пробивает кавалерийский нагрудник как лист бумаги.
Артем вспомнил, как читал в одной книге, что в двадцатые годы басмачи, воевавшие с советскими войсками в Средней Азии, курили анашу и смазывали наркотиком морды лошадей перед атакой. И после этого кавалерийской лавой бросались на пулеметы. Из большого отряда, бывало, до пулеметного расчета доскакивал только один. Но этот один и уничтожал расчет. Что же, их задача сейчас – уничтожить этот отряд арбалетчиков, пока полк рыцаря Вайсберга не оскудел настолько, чтобы ливонские рыцари смогли отбросить его. «Снова сражаемся бок о бок, – подумал Артем про Вайсберга. – Славный воин. Мужественный и наивный, как ребенок. Бывает же».
Изменение звуков за спиной подсказало ему, что отряд построился для атаки. Повернувшись, он увидел ряд сосредоточенных лиц и блестящих доспехов. Пора.
Подняв над головой правую руку, Артем призвал к себе внимание. Потом, не торопясь, вытащил меч из ножен. За его спиной послышался множественный лязг. Это копья первого ряда его кавалеристов склонились к врагу. Артем сделал три глубоких вдоха и резко пришпорил коня. Тот мгновенно вынес его из рощи на открытое пространство. За спиной раздался гул сотен копыт.
Атаку из рощи арбалетчики заметили сразу. Квадрат мгновенно развернулся и начал стрельбу по атакующим. Первый ряд, сделав залп, убегал назад через широкие проходы между стоящими за ними стрелками и там начинал перезаряжать оружие. К этому моменту второй ряд уже делал залп и тоже отступал в заднюю часть строя. Когда стрелял третий ряд, четвертый ряд уже был готов к своему залпу. По четкости действий воинов было видно, что это профессионалы своего дела.
Вокруг Артема засвистели стрелы. Даже не оборачиваясь, он чувствовал, как падают его воины. Это действительно было похоже на атаку на пулеметы. «Слава Богу, – подумал он, – что никто из них так никогда и не узнает, что такое пулеметы».
Внезапно опора исчезла, и он полетел вперед, упал на землю и покатился. Вскочив, он обернулся и увидел, как бьется в агонии его лошадь с арбалетной стрелой в горле.
Потом был еще один бой, уже около шатра Великого Маршала Ливонского ордена. Он видел, как съехались в поединке Великий Маршал и князь Андрей и как князь разрубил ливонца почти до седла. Потом была погоня. От угара битвы он очнулся, только когда конь уже стоял по брюхо в воде, а гнать и рубить было больше некого. Уцелевшие во время погони ливонские воины, сбросившие с себя оружие и сумевшие переплыть на другой берег реки Великой, старались скрыться от стрел преследователей в лесу. Тех из них, кто остался на этом берегу и сдался в плен, сгоняли в группы и уводили в княжеский лагерь. Это была победа.
Артем спрыгнул в воду и умыл лицо холодной водой, перемешанной с кровью, потом подхватил коня под уздцы и пошел к лагерю, собирая свой отряд, вернее, тех, кто остался в живых.
Глава 61
Международное признание
По коридорам дворца псковского наместника ходили ратники, спешили посыльные, прибывали гонцы, проносились слуги. Дворец был, как и в Новгороде, расположен в кремле и вот уже вторую неделю после торжественного вступления князя Андрея в Псков служил главной княжеской резиденцией.
Осада города была снята ливонцами сразу после известия о разгроме на реке Великой. Рыцари ушли, а город приготовился встречать победителя и нового правителя. Князь решил на некоторое время перенести ставку сюда. Жизнь постепенно начала возвращаться в мирное русло.
Артем спешил сейчас на экстренный совет к князю. После того как Новгород и Псков признали над собой власть князя, правительство вновь работало в пожарном режиме. Артему снова пришлось вернуться к исполнению своих обязанностей министра финансов, но теперь уже объединенного, вернее, объединяющегося государства, что прибавило забот. В непривычной обстановке, оторванный от своей канцелярии, где все было налажено и организовано, Артем чувствовал себя неуютно. Многое приходилось делать буквально «на коленке». Но когда он сказал об этом князю, тот усмехнулся.
– А мне-то как хорошо без этих питерских льстецов, – сказал он. – Здесь, слава Богу, только те, кто сражался со мной, а не чернила на бумагу лил.
Артем вошел в зал, где уже находились князь и барон Рункель. Князь молча указал Артему на стул. Артем сел. Пауза продлилась не более минуты. В дверь вошел боярин Алексей, ныне верховный воевода Великого князя Ингрийского, и сел за стол напротив барона. Согласно указу князя, боярское достоинство в Ингрии приравнивалось к графскому титулу. Но боярин предпочитал старое название. Князь немедленно заговорил: