Орбинавты
Шрифт:
Чужестранец был спокоен и тих. Он не спорил. Он лишь смотрел на всех нас странным взором, а затем медленно закрыл глаза.
И я, Маникатекс, догадался, что он готовится сотворить какую-то ему одному ведомую ворожбу и наказать всех нас незнанием чего-то очень важного, что могло открыться нам в этот миг. Дабы это не произошло, я быстро ударил оземь своим высоким жезлом бехике и громко произнес:
— Равака! Взгляни на меня!
Пришелец не ожидал прямого обращения от бехике. От неожиданности он вздрогнул, широко раскрыл глаза и вскочил на ноги.
—
Тогда охотники, рыболовы, собиратели плодов, воины — ибо все они и были в одно и то же время охотниками, рыболовами, собирателями плодов и воинами, а также добрыми мужьями, сыновьями и братьями — стали кричать, что чужестранец похитил ритуальную флейту, предназначенную для арейто,но я движением жезла велел всем замолчать.
— Вы ошибаетесь, добрые люди коки! — провозгласил я, Маникатекс, которому боги иногда даруют прозрение и способность увидеть то, что находится прямо перед взором и все же таится от него. — Равака ничего не похищал из хижины бехике. Это его собственная флейта.
Все с любопытством посмотрели на продолговатый предмет в руках у пришельца.
— Он сделал точно такую же флейту, на которых играем мы во время арейто? — спросил кто-то из них.
— О нет, не точно такую же. У нас таких никогда не было, — сказал я. — Разве вы не слышали ее игру? У этого инструмента два голоса — один обычный, а другой высокий.
Раздались возгласы изумления.
— Сыграй, чужестранец, — велел я.
Все теперь молчали. Равака поднес флейту к губам и заиграл песню, подобную которой никогда прежде не слышали эти скалы и деревья, это море и эти острова. В ней звучал плач, в котором не было скорби, и смех, в котором не было насмешки. Звук то взмывал ввысь, то обрушивался вниз, и казалось, будто одна и та же тростниковая трубочка незримо превращается из одной флейты в другую. Я бы и сам хотел понять, как такое возможно.
Теперь все понимали, что перед нами человек, наделенный даром.Даром разговаривать с духами. Ибо лишь тот, кто понимает духов ветра и журчания, духов плеска и стрекота, может разговаривать с ними с помощью флейты.
— Это правда, что ты видишь будущее? — спросил я Раваку.
— Только очень близкое во времени и лишь то, что случится с теми, кто находится прямо передо мной, — отвечал он.
— Пусть докажет!
Я взглянул на того, кто это выкрикнул. Рослый, красивый лицом и храбрый человек. Но он еще не созрел для понимания. Как бы мне хотелось, чтобы он, и его дети, и дети его детей, уцелели в грядущих бедах. Пришелец давал нам надежду на это.
— Равака еще много раз будет доказывать это, Дагуао, — ответил я, Маникатекс, и Юиса, зеленый попугай хигуака,на моем плече закричал в знак подтверждения. — И тебе, и всем остальным. Ибо я беру этого чужестранца к себе в ученики, дабы передать ему все мои знания.
Шепот разом стих. Люди были изумлены сильнее,
— Он пройдет посвящение?! — спросил Дагуао. — Но он ведь уже взрослый!
— Значит, ему не нужно посвящение. Равака его уже прошел где-то в другом месте. Иначе он не мог бы извлекать такие звуки.
Так молвил я, Маникатекс, бехике племени коки, что на острове Борикен, и на следующий день белолицый чужестранец поселился в нашей хижине, где жил я со своей женой и со своим сыном.
Не прошло и половины луны с того дня, как сбылись мои слова, сказанные охотнику Дагуао. Ученик бехике по имени Равака доказал ему свою способность видеть будущее, когда спас его родное чадо от зубов страшного каймана. Женщины развешивали на деревьях вымытые в реке ткани, и никто не видел, как маленький мальчик пошел поиграть в воде. Равака, находившийся поблизости, бросился к нему и схватил на руки, и через мгновение на берег неторопливо высунул свою длинную зубастую пасть похожий на длинное уродливое бревно обитатель реки. Прямо из того места, куда направлялся мальчик.
После этого Дагуао и те, что с ним соглашались, изменили отношение к пришельцу.
Однако Раваке еще предстоит пройти обряд кохобы.Лишь после этого можно будет убедиться в том, что я не ошибся в его способности стать бехике племени. Ибо одного лишь дара недостаточно. Бехике должен уметь напрямую разговаривать с богами ради блага своего народа. А выдержать присутствие богов может не всякий, даже если он умеет предсказать появление из реки аллигатора в тот момент, когда к ней направляется маленький таино.
Мне еще учиться и учиться. По сути, я сейчас прохожу обучение не у самого бехике, а у его ученика Орокови. Он совсем еще мальчик, но помнит такое количество растений с их полезными или вредными свойствами, что мог бы написать книгу, если бы таино изобрели письменность. Знает, где растет тот или иной кустарник, в какое время года плодоносит то или иное дерево, как растереть корневище в порошок, как избавиться от ядовитых качеств травы или корня, чтобы остались только целебные.
Может быть, эту книгу когда-нибудь напишу я?..
Лес из запутанной угрожающей чащобы, где переплетаются лианы, кусты, подлесок и ветви деревьев, постепенно превращается для меня в осмысленное, дружественное, захватывающе интересное пространство. Спасибо Орокови, терпеливо обучающему меня всему этому. Спасибо Маникатексу, который передал эти знания Орокови.
Сам бехике ведет со мной разговоры во время наших совместных трапез. Мы сидим тесным кружком. Знахарь — на ритуальной скамеечке, остальные — на корточках или на циновках. Между нами на глиняных тарелках разложена только что приготовленная еда. Лепешки касабеиз юкки, лепешки арепаиз кукурузы, аннона, бататы, мамей, арахис, бикса.