Орбинавты
Шрифт:
— Астурийцы и андалусцы перебили друг друга, — сказал он без обиняков.
— Как — перебили?! — воскликнул Себастьян.
Англичанин никак не прокомментировал это сообщение.
— Когда наши бравые южане ушли из форта, — голос лекаря был, как всегда, суховат и резок, — они первым делом решили поквитаться с товарищами Торпы за убийство Хакомо. Но не сразу их нашли. Спать им было негде, и они отправились на восток, в область Магуа, где нашли заброшенное индейское поселение. Там они и жили, пока однажды Франсиско Хименес, пытаясь поймать рыбу, не наткнулся на берегу на Энао — того самого, который выпустил астурийцев
— Еще одно покинутое селение таино? — догадался Себастьян.
— Да, — подтвердил лекарь. — Через несколько дней южане напали на поселок северян посреди ночи. Завязался бой.
Магистр Хуан замолк.
— Кастильцы убивают кастильцев за тысячи лиг от дома, — пробормотал Мануэль. — Ради чего?!
— Все кончилось тем, — снова заговорил лекарь, — что в живых остались лишь три человека — сам Хименес и двое астурийцев: Эрнандо де Поркуна и Хуан Патиньо. Все трое были ранены. Диего де Торпа был убит во время одной из стычек. Хименесу, как видите, удалось вернуться в форт. Двое других, как он утверждает, остались в лесу истекать кровью, и надежды на то, что они живы, нет. Ведь выхаживать их было некому, так как их женщины во время перестрелки разбежались. Причем одна из них попала под пулю и погибла.
— Там были женщины? — Англичанин проявил, наконец интерес к разговору.
— Вас это удивляет? Вспомните, обе компании покинули форт именно из-за этого. Выйдя из подчинения дону Диего, они тут же принялись за старое. Правда, теперь забирали женщин из селений, расположенных подальше от форта.
— Почему же Гуаканагари и его люди не сообщили нам об этом? — спросил Тальярте, не обращаясь ни к кому конкретно.
Его собеседники задумались.
— Похоже, он нам больше не доверяет, — предположил магистр Хуан. — Если так, то это недобрый знак. Несмотря на застарелую вражду между касиками, Гуаканагари может теперь попросить помощи у Каонабо.
Повисло молчание.
— В каком состоянии Хименес? Он выживет? — спросил Мануэль.
Доктор ответил после небольшой паузы:
— Он уже скончался. Слишком много крови потерял, пока добрался сюда.
Все четверо стояли и удрученно молчали, не зная, что сказать.
— Теперь нас осталось двадцать восемь человек, — произнес Тальярте.
Однако он недолго был прав в своих расчетах. К вечеру следующего дня шесть больных, включая Гонсало Фернандеса, скончались. Еще четверо остались в живых.
Форт Навидад насчитывал теперь двадцать два колониста.
Мануэль с печалью вспоминал умершего друга. Гонсало не было и двадцати пяти лет. Какая короткая жизнь! Если бы он не подхватил эту болезнь, которая так страшила его. Если бы не остался в Ла Навидад, а вернулся бы в Кастилию вместе с адмиралом. Если бы «Санта-Мария» не села на рифы возле северного берега Эспаньолы. Если бы Гонсало с самого начала не оказался в составе экспедиции Колона. Так много «если бы», и при каждом из них Гонсало мог бы сейчас жить.
В последние недели лета, чтобы как-то заглушить тоску и скуку, Мануэль с позволения эскривано изучал его записи по языку таино. Это позволило ему обмениваться простыми фразами с Майрени, когда тот
В сентябре период бешеных ветров еще не закончился, но уже разразился второй сезон проливных тропических дождей. Теперь, когда на остров обрушивались ливни вместе с ураганами, адмиралу, попади он сюда, не пришло бы в голову сравнивать Эспаньолу с райским садом.
Еще одной напастью были всевозможные насекомые, пытавшиеся найти укрытие от дождя в помещениях крепости. Среди них попадались мелкие рыжие муравьи, укусы которых причиняли нестерпимый зуд и боль, доходившую до костей.
Во второй половине месяца просветы между бурями и грозами стали удлиняться. В один из таких спокойных промежутков группа из шести человек отправилась с разрешения Араны в горы Сибао на поиски золотоносных ручьев.
Не найдя месторождений золота, кастильцы стали заходить в селения таино, где обменивали побрякушки на небольшие золотые украшения, которые по возвращении в форт они тут же сдали начальству. Однако вернулись они не одни. С ними пришли пятнадцать молодых женщин, которых они забрали из деревень, несмотря на протесты жителей.
Арана был вне себя от ярости.
— Вы понимаете, что наделали?! — кричал он. — Разве я вам не говорил, что страной Сибао правит касик Каонабо, а не наш друг Гуаканагари?! Что он известен своей несговорчивостью и воинственностью?! Неужели вы хотите, чтобы все население острова ополчилось против нас?!
В гневе он со всей силой стукнул кулаком по столу.
— Дон Диего! — запротестовал один из шестерых, мужчина средних лет по имени Педро де Форонда. — Вы говорили, чтобы никто не присваивал золотых вещей. Мы их сдали. Вы говорили, что мы не должны задевать подданных Гуаканагари. Мы этого не делали. Вы ничего не говорили о том, что нельзя брать женщин в селениях, подчиненных Каонабо. В конце концов, мы же мужчины! Сколько времени мы можем обходиться без женщин?!
Арана потрясенно уставился на Форонду:
— Да, я не говорил вам, что нельзя отнимать женщин у подданных Каонабо, потому что мне и в голову не пришло, что вы этого не понимаете! Теперь я вижу, в чем моя вина. Имея дело с такими безмозглыми идиотами, я должен объяснять каждую мелочь!
— Вы оскорбляете нас, капитан! — воскликнул, побагровев, Мартин де Логросан.
— Да замолчите же вы, наконец! — заорал Арана так яростно, что все испуганно умолкли. — Так, — он обратился к Эсковедо, Гутьерресу и Мануэлю, — необходимо немедленно вернуть этих женщин Каонабо и принести ему извинения, а также задобрить его подарками. Дорогу покажут сами женщины. Никто из этих шестерых, — он кивнул в сторону провинившихся, — с вами не пойдет, чтобы не раздражать индейцев. Когда уладите все, расспросите Каонабо о месторождениях золота.
— Кто же покажет нам дорогу назад? — спросил Эсковедо.
— Постарайтесь запомнить ее или попросите, чтобы Каонабо дал вам проводника.
Наутро отряд из восьми колонистов, среди которых были оба лейтенанта и Мануэль, вместе с похищенными индианками отправился в горы страны Сибао. В форте остались капитан Диего де Арана и еще десять человек.
Пройдя без особых затруднений влажный дождевой лес, путники оказались в долине, поросшей столь буйной зеленью, что им пришлось прочищать себе дорогу, вырубая деревья и кустарник.