Опустошенная
Шрифт:
Я встала и осмотрелась. Может, Морган и не желал действовать, да только Этан учил меня другому. Даже если мне придется делать все в одиночку, я не буду стоять в сторонке, пока другие будут делать за меня мою работу.
Обогнув земляной холм, я вернулась к работе.
Земля перестала трястись, однако центр Ригливилля представлял собой дюжины перевернутых или брошенных машин и бесчисленные тонны земли. Архитектура пострадала не сильно, однако дороги и тротуары на четыре квартала от Ригливилля разворотило к черту. Но пострадала не только
Слава Богу, не говорили о человеческих жертвах. Нам хватит и ран, ущерба машинам, дорогам и имуществу. Мне было холодно, я была грязной и все больше чувствовала усталость по мере того, как прояснялись масштабы разрушений, и становилось ясно, что вампиров ждут серьезные последствия.
Наша вина отсутствовала. Не существовало ни единого доказательства причастности вампиров к случившемуся в Ригливилле. Но я не смогла остановить эти катаклизмы, что легло мне на плечи тяжелым беременем. Я вела расследование, расспрашивала, выдвигала гипотезы и строила теории… а в итоге осталась ни с чем. Тейт знал слишком многое, чтобы сбросить со счетов его вовлеченность, пусть я и не была уверена, в чем именно она заключалась. И, несмотря на мнение, что Саймон играл ключевую роль в отношении Малефиция, я не могла подобраться к нему достаточно близко, чтобы выяснить.
Пора это изменить.
Мне нужно было на некоторое время отгородиться от этого хаоса, поэтому я ушла на несколько кварталов выше, пока не стали пропадать звуки и запах свежей, сырой земли.
Дойдя до баррикад, которые ДПЧ они установили на границе разрушений, и пожалев о том, что дедушка больше не мог приехать на место событий в официальном порядке, я остановилась как вкопанная.
В нескольких шагах от баррикады под уличным фонарем стоял мой отец, одетый в брюки, рубашку и ветровку с надписью «НЕДВИЖИМОСТЬ МЕРИТОВ». Он руководил двумя мужчинами, которые выгружали на тротуар бутылки с водой, упакованные в целлофан. А женщина, в которой я узнала администратора своего отца, их раздавала.
Подойдя к ним, я дождалась, пока рабочие оставили отца одного.
— Что ты здесь делаешь?
— Занимаюсь общественной деятельностью, — ответил он. — Офис находиться чуть выше по улице, и так случилось, что у нас был готовый фургон для конференции в Непервилле. Решив, что его можно использовать лучшим образом, мы поспешили сюда.
Веская причина, однако я ставила под сомнение его мотивы. Иначе не получалось: отец пробуждал во мне самое худшее. Во всем, что касалось моей семьи я вела себя отчужденно, и ситуация с Этаном не способствовала обратному. Отец считал, что даря бессмертие, которого я не просила, он делал мне одолжение, но это не значит, что его поступок не оскорблял моих чувств.
Я обернулась, когда отец прожестикулировал кому-то у меня за спиной. На ближайших бордюрах, сидя либо стоя, пили воду покрытые царапинами и пылью мужчины и женщины.
— Хорошая идея, — сказала я. — Только ты уже давно сжег все мосты.
Он
— В том-то между нами и разница: я отказываюсь верить, что мосты сожжены. Каждая минута несет в себе новую возможность.
Я взяла бутылку, решив, что этот жест послужит вместо благодарности и села на бордюр. Мышцы болели.
Я сделала глоток, когда рядом сел Джонах. Он выглядел не чище меня. Все джинсы и футболка в пятнах грязи и земли.
— С Домом Грея все нормально? — спросила я.
— Да. Урон не распространился так далеко, — он оглядел улицу. При виде грузовика его глаза сузились. — В твоем отце неожиданно проснулось сострадание?
— Не без скрытого мотива… Кстати…
Джонах взял у меня воду и сделал большой глоток.
— Что?
— Пока ты со мной, не удивляйся, если члены семьи нанесут мне удар в спину.
— Для того и нужны напарники, — заверил меня он. — Ну, еще помочь выйти из Доджа в случае неожиданного поворота событий.
Он указал на кучку людей на другой стороне улицы, которые искоса посматривали на нас. Может, они распознали в нас вампиров, а может, и нет. В любом случае, им пришлись не по нраву разрушения в их районе, и складывалось впечатление, что они только и искали на кого бы повесить вину.
— Пойдем в Дом Грея, — сказал Джонах, взяв меня под локоть, чтобы помочь подняться. — Соберемся там, придумаем план и выясним, что происходит.
— Думаешь, это будет так легко?
— Ничуточки, — ответил он. — Но правило номер один КГ — составить план.
Полагаю, лучше уж план, чем совсем ничего.
Вампиры Скотта Грея оказывали помощь после разрушений. В открытом атриуме Дома Скотт организовал пункты питания и медицинской помощи для вампиров в округе, которым нужно было отдохнуть. Кроме того, он выделил мне тихое место, чтобы я могла поговорить с Катчером.
— Как дела на севере? — спросил Катчер.
— Очень плохо, — призналась я, описала ему положение дел… и рассказала о магии. — Похоже, Клаудия права, и мы наблюдаем стихийную магию. Водная. Воздушная…
— А теперь земная, — закончил Катчер.
— Да. На сей раз никаких признаков участия Тейта, но его предположение о магическом дисбалансе теперь выглядит правдоподобней. Если он прав, значит, у кого-то есть Малефиций. Я хочу поговорить с Саймоном.
— И как же ты предлагаешь обойти вредность Ордена?
— Напомнить им, что может наступить конец света? Скажи им, мы считаем, что вовлечен Малефиций. Пусть дедушка им позвонит, или скажи им про бывшего мэра, который возможно является каким-то древним магическим существом и который, возможно, пытается ввести нас в новую эру зла. Говори, что угодно, только заставь их понять.
Он пробормотал что-то о женщинах и гормонах. Но когда Катчер повесил трубку, я посчитала, что он ко мне все-таки прислушался.
В дверном проеме возник Джонах.