Опрометчивый поступок
Шрифт:
«Скроен ладно, как хорошая винтовка». Это уже было не из афиши. Сразу после представления, чтобы лучше разобраться в увиденном, Лидия купила на рынке дешевый американский роман из жизни ковбоев. Ее теперешний попутчик, казалось, был создан по образу и подобию главного героя. Должно быть, там, у себя на Диком Западе, он вел нелегкую жизнь, весьма далекую от духовной.
Воображение немедленно нарисовало его в седле, на лошади, упряжь которой изукрашена стеклярусом и серебряными звездочками. На каждом бедре, внизу, виден отделанный серебром «кольт», на сапогах тускло поблескивают серебряные шпоры, которым положено
К стыду своему, Лидия находила всю эту показную роскошь потрясающей, потому что та напоминала о кровопролитных сражениях с индейцами, об охоте на бизонов, ограблениях на большой дороге, о существовании где-то на грани, всегда между жизнью и смертью. На деле все было далеко не так романтично, но об этом хорошо мечталось. Через несколько часов ей предстояло сойти в Блейкотте и проститься с подобными фантазиями, быть может, навсегда. К тому же этот человек не носил ни шпор, ни «кольта». Он мог быть просто коммивояжером.
Лидия снова покосилась на незнакомца. Что-то в его позе заставило ее обратиться к нему – громко, чтобы перекричать грохот и скрип.
– Я вижу, вы проснулись!
– Да, мэм, – не сразу ответил он и сдвинул шляпу выше, открывая глаза.
Если бы не хрипота, голос у него был бы даже приятным, глубокого и низкого тембра. Очевидно, этот человек никогда не спешил с ответом, а если отвечал, то медленно и оттого как бы с ленцой. Речь его изобиловала словечками вроде «мэм» и «пожалуйста», но эту вежливость нельзя было назвать неотъемлемой. Во всяком случае, когда он сердился, она превращалась в издевку.
– Можно узнать, кто такая Гвен? – полюбопытствовала Лидия.
Незнакомец сдвинул шляпу еще выше, так что лицо его теперь было открыто предвечерним лучам.
– У вас хорошая память, мэм.
– Так кто же она?
Сэм непроизвольно ссутулился, словно желая уйти поглубже в воображаемую раковину. Леди, от которой он не ожидал ни единого слова на всем протяжении пути, внезапно проявила интерес к его личной жизни. Он пожевал здоровый угол губы. Кто-то сказал, что нет ничего лучше, чем исповедаться случайному попутчику.
– Гвен – та, с которой сегодня утром я должен был обвенчаться.
Сэм внутренне передернулся. Теперь мисс Английская Чопорность решит, что он сбежал от алтаря. В каком-то смысле он и вправду сбежал, а значит, заслужил строгий выговор.
– Сочувствую, – просто – сказала девушка.
Дилижанс резко вильнул в колее. Оба инстинктивно наклонились в противоположную сторону, гася инерцию. Сэму пришлось для этого напрячь мышцы вытянутых ног, и он заметил, что девушка держится за скобу с такой натугой, что побелели костяшки пальцев.
– Что между вами произошло? – спросила она.
Сэм сдвинул брови, думая: где эта добрая самаритянка была пять часов назад, когда он нуждался в слушателе? Тогда ни одной живой душе не было дела ни до него, ни до его проблем! Но вопреки досаде этот внезапный и искренний интерес сразу расположил его к попутчице. Он
– Я как раз направлялся в церковь, когда стал случайным свидетелем ограбления, о котором уже упоминал. На Плимут-стрит какой-то человек попытался выхватить у женщины сумочку, но она слишком крепко ее держала. Уж не знаю, что на него нашло, только он решил во что бы то ни стало заполучить добычу и свалил женщину на тротуар ударом кулака. Я проезжал мимо в наемном экипаже и… словом, кровь бросилась мне в голову. Я был на голову выше этого негодяя и надеялся подмять его под себя, выскочив на ходу из кеба. Мне просто не пришло в голову, что он может быть не один. – Сэм помолчал. – Вот как оно бывает, мэм. Едешь в церковь венчаться, а вместо этого проводишь время в компании доктора.
– А что же ваша невеста?
– Она не захотела слушать оправданий.
Сэм прочел во взгляде девушки искреннее сочувствие. Глаза у нее были карие с золотыми искорками, отчего казалось, что из них льется ласковый свет. С минуту она молчала, раздумывая, потом повела плечами. – j
– Как странно! Увидев вас в таком состоянии…
– Она даже не вышла ко мне, просто высказала все, что обо мне думает, сквозь запертую входную дверь. Слугам было приказано не впускать меня.
– Какая нелепость!
– Я тоже так думаю.
– А почему вы не отправили к ней посыльного с запиской?
– Я отправил, конверт вернулся нераспечатанным.
– Вы могли обратиться к друзьям. Наверняка среди них нашелся бы человек понимающий и объяснил ей…
– Друзья от меня отвернулись. Я подумал, что остается только отъезд.
– Но как же так можно! – воскликнула девушка. – Какое бесчувствие! Люди должны относиться друг к другу с пониманием.
Именно это и мечтал весь день услышать Сэм, но, когда слова прозвучали, они показались наивными.
– Может, и должны, – он хмыкнул, – но не относятся. Девушка слегка поджала губы, словно перед резкой отповедью, и сказала:
– Какая нелепость!
«Боже, благослови добрых самаритян», – подумал Сэм. Какое-то время он изучал свои разбитые руки, потом вздохнул.
– Отнюдь.
– Конечно, нелепость!
– Это вы сейчас так думаете. А что вы скажете, узнав, что я уже однажды не явился на свадьбу – восемь месяцев назад?
Девушка выпрямилась на сиденье, покрепче взялась за скобу и посмотрела на него так, словно говорила: ах, вот как! Однако она сочла нужным снова выказать лояльность.
– Хм… но ведь вы это не нарочно, правда? Если сегодня у вас была на то серьезная причина, могла быть и в тот раз. Что помешало вам явиться в церковь восемь месяцев назад?
– Я проспал, – угрюмо признался Сэм.
– Это невозможно. Ведь есть шафер, который все; устраивает! Помогает жениху… набраться духу…
– Шафер, конечно, был, но он не знал, где меня искать. Сэм провел ночь с сестрой зеленщика, кухаркой, которая должна была стряпать свадебный обед и которая тоже не явилась на свадьбу по той же самой причине. Но ведь тогда он, к дьяволу, был еще не женат! Сэм не находил в своем поступке ничего ужасного – ну, кроме самого факта неявки, которых за ним теперь числилось две. Он дважды провинился и готов был это признать. Неужели нельзя было позволить ему раскаяться и исправить дело?