Опрометчивый поступок

Айвори Джудит

Прошло что-то около часу. Лишь по чистой случайности огоньки раскрыли им свою тайну. В какой-то момент они забрели в болото и стали свидетелями тому, как такой огонек замерцал совсем рядом. Это было природное явление – выхлоп болотного газа, способного к самовозгоранию. Лидия стояла, часто дыша, с поникшими плечами, пока огонек не погас.

– Что за чудо этот ваш Дартмур! – хмыкнул Сэм. – Болото на болоте сидит, болотом погоняет.

– Не упоминай слово «болото», не то я закричу, – мрачно произнесла девушка. – В каком хоть направлении мы шли? На запад или на восток?

– Кажется, на запад, но утверждать не буду.

– Эти огоньки у нас называют «болотные свечки». –

У Лидии вырвался безрадостный смех. – Говорят, их зажигают феи, чтобы человек плутал и плутал, пока не обессилеет. Так они развлекаются.

– Что ж, надо признать, нас они провели. Наверное, сейчас надрывают животики от смеха.

– А мне не до веселья, – проворчала девушка и с полным отсутствием логики засмеялась. – Теперь мы окончательно заблудились. Очень может быть, что мы сейчас вязнем в том болоте, где покоится наш бедный дилижанс или в ближайшем от него.

– Не исключено.

– Как по-твоему, уже можно впадать в отчаяние?

Сэм так не думал, он испытывал облегчение и радостную приподнятость.

– Зачем? Сейчас поищем дров, разведем костер, поужинаем, а утром снова отправимся на поиски дороги.

– Ладно, утром так утром.

Сэм нашел, что начинает привыкать к британскому произношению. И это словечко «ладно», которое она переняла у него. Это теперь их общее слово.

– Ладно, – повторил он.

Они все еще оторваны от мира. Ну разве не чудесно?

Глава 9

На этот раз развести костер оказалось труднее, хотя видимость была несравненно лучше. При свете полной, ничем не затененной луны Сэм и Лидия поднялись на ближайшую возвышенность к темной массе растительности, которая вблизи оказалась редкой вересковой порослью без единого деревца. Жалкая охапка веток, корни вывернутого куста и немного сухого бурьяна – вот и все топливо, которое им удалось собрать. Сэм разложил костер в углублении торфяной почвы, чтобы как можно экономнее расходовать тепло, но вскоре понял свою ошибку. Прикорневой слой был слишком сухим и пористым, он мог заняться заодно с дровами и привести к пожару. Пришлось потушить весело потрескивающий огонь, выложить углубление плоскими камнями и начать все заново. Новый костер был жалким подобием первого, зато значительно безопаснее.

Вопреки всем этим неувязкам Лидия охотно принимала участие в устройстве лагеря и даже начала бубнить себе под нос какой-то мотивчик, заранее предвкушая, как вопьется зубами в сочное мясо жаренного на вертеле кролика. Поглядывая на Сэма, она думала о том, как чудесно быть объектом его интереса, хотя и неясно, к чему этот интерес приведет. «Я хочу, чтобы мы оба были совсем голые…» Совсем голые! Не то чтобы Лидия собиралась раздеваться, но в самой этой идее было нечто завораживающее, поэтому она так и эдак поворачивала ее в голове, глядя поверх костра на Сэма. По мере того как заживали царапины и ссадины, лицо его все больше обретало присущую ему красоту, словно над ним, убирая все лишнее, трудился невидимый скульптор. Лидия нашла, что Сэму нельзя отказать в благородстве черт, и поймала себя на искренней благодарности тем мифическим существам, что зажгли «болотные свечки», сбили их с толку и не дали выбраться к людям.

Она была совершенно счастлива провести на пустоши еще одну ночь и ничуть не скучала по Лондону. Прошлый сезон принес ей лишь разочарование и скуку, хотя, увы, иного способа завести семью для леди не существовало. В этом году ей исполнилось двадцать пять, дебют в обществе давно остался позади, и пора было всерьез подумать об устройстве личной жизни. Это было не так уж сложно, требовалось лишь по очереди вычеркивать имена в списке поклонников, пока не останется

одно, самое многообещающее. Так поступали все, так предстояло поступить и Лидии. Выйти замуж для леди означало прежде всего обеспечить себя на будущее. Это был своего рода долг перед обществом, перед своим социальным кругом, но Лидии почему-то казалось, что этот долг висит над ней как Дамоклов меч.

Вот почему она так нуждалась в передышке. И она ее получила. Ненадолго можно было забыть об условностях, о жестких правилах этикета и просто приглядеться к миру и к себе самой. Она заслужила это уже тем, что не утонула в болоте, не умерла с голоду и не простудилась насмерть. Но как же это вышло? Еще неделю назад она могла поклясться, что и дня не проживет без удобств, что любые трудности ее попросту убьют. С ранних лет ее убеждали в этом доктора, родители ни на минуту не выпускали ее из виду, всегда готовые подхватить, поддержать, сдуть пылинки. И вот она сидит у костра на болоте, живая, невредимая и даже окрепшая, и не собирается умирать ближайшие лет шестьдесят. Лидия возблагодарила судьбу за каждый день, который ей предстояло здесь прожить. Избегнув опасностей, победив страхи, закалившись в борьбе за выживание, она получила в награду несколько дней безграничной свободы. Здесь она сама по себе, может принимать решения по своему усмотрению, проводить время так, как ей заблагорассудится.

Не к этому ли она стремилась всю свою жизнь? Рвалась стряхнуть с себя, как оковы, законы и правила своего круга, чужие представления о том, как должна или не должна поступать Лидия Бедфорд-Браун. Там, где она сейчас находилась, имело значение лишь то, как она выглядит в своих собственных глазах. Что не во вред, то на пользу – таков был единственный закон, которого она собиралась придерживаться в ближайшее время.

Мысленно высказав все это, Лидия ощутила себя на верху блаженства.

Костер был разложен чуть в стороне от болота, на едва заметном каменистом возвышении. Пока он прогорал, Сэм освежевал и выпотрошил кролика. Потом он насадил его на вертел и оставил жариться над пышущими жаром углями, а сам затеял охоту на лягушек, обещая угостить Лидию закуской из лапок. Лягушки решительно отказывались потакать ему в этом и не давались в руки, так что пришлось носиться за ними по кочкам в свете луны и болотных огней, чье зловещее мерцание освещало феерическую картину. Лидия по локоть вымочила рукава, промочила ботинки и нахохоталась до колик. В конце концов усилия увенчались успехом, и они с Сэмом вернулись в лагерь, неся добычу за длинные лапки. Это был своего рода триумф.

– Это будут… мм… «лягушачьи лапки au lapin», – сказал Сэм.

Во французском языке его техасский акцент был еще заметнее, но Лидии все же удалось разобрать слово «кролик». Она не ожидала найти в своем товарище по несчастью полиглота и не смогла скрыть удивления. Как оказалось, Сэм побывал в Париже, провел там три месяца.

– Был в турне с «Шоу Буффало Билла»? – полюбопытствовала Лидия, а когда он бросил на нее нелюбезный взгляд, пожала плечами. – Все понятно. Ты и там служил наемником.

– Exactement, – подтвердил он.

Слово вышло до того искаженным – «экзактамон», ни дать ни взять имя египетского фараона, – что Лидия прыснула.

– Я бы лично перестрелял всех французов за один только их гундосый язык! – сердито заметил Сэм. – Жаль, было мало времени, всего пару и завалил.

В первый момент Лидия подумала, что это шутка, потом заколебалась, но все-таки решила не принимать услышанного всерьез. Трудный субъект, мистер Коди, ничего больше не добавил. Он нарочно отмерял сведения по капле, наслаждаясь тем, что разжигает ее любопытство.