Опричник
Шрифт:
— Прими мою роту, атаман! — Ну …ля! Приехали… Говорил мне старшина: доведут тебя, Обухов, бабы до цугундера! Напророчил, старый хрен.
Я тяжело вздохнул, поднялся на ноги и, взяв из протянутых рук Илоны тяжёлый кинжал, извлёк его из ножен. Полюбовался на отливающую лёгкой синевой сталь старого клинка…
Эх, ладно. Сам же этого хотел, правда, позже и не в таком многолюдстве, но… какая, в конце концов, разница?! Как говорится, раз пошла такая пьянка, режь последний огурец. Вот и порежем, но по-своему! Роту хочешь дать? Пожалуйста. Но потом не жалуйся, что тебя неправильно поняли. И
— Я, Кирилл Николаев из рода Скуратовых-Бельских, государев опричник, беру тебя, Илона Стенич, воевода вольной дружины «Червонные Пардусы», дщерью боярской под свою руку и защиту. Ты — мой меч, я — твой щит. По покону. — Кинжал легко ударил женщину по плечу и тут же вновь вернулся в ножны.
— Ты — мой меч, боярин, а я — твой щит. По покону, — хрипло подтвердила клятву эта ведьма, принимая у меня из рук собственный клинок… и облегчённо улыбнулась, не обращая никакого внимания на поднявшийся в зале гул удивлённых голосов.
Покрутив головой и наткнувшись на любопытные взгляды завсегдатаев, я еле сдержал ворохнувшееся было недовольство и, кивком приказав своему новому вассалу следовать за мной, направился к выходу. Ну да, именно приказал, и именно вассалу. А кто она? Не «вассалка» же? И не ватажница… м-да.
— Кир… ата… боярин, а что это сейчас было, а? — тихо произнесла Илона, едва мы покинули бурлящее, словно котёл, заведение «У Мазо».
— Клятва дочери боярской опричному боярину, — пожал я плечами, опершись пятой точкой о сиденье своего квадра.
— Это я поняла, — медленно проговорила Стенич, пиная сапожком задний скат какого-то вездехода. — Но ведь речь шла о клятве ватажника?
— Да ну? — деланно изумился я. — Надо же, какая незадача… и что, отыграем назад?
— Как будто это так просто! — возмутилась Ведьма.
— Да ничего сложного, в принципе, — пожал я плечами. — Если тебя не устраивает происшедшее, можешь вернуться в зал и попросить находящихся там свидетелей вновь поучаствовать в представлении. Только поторопись, а то разбегутся они сейчас по всему Рахову новостями делиться, замаешься потом всех искать.
— Я что, похожа на дуру?! — возмутилась Илона. — Меня мой нынешний статус вполне устраивает… как и боярин. Кстати, боярин, а ты каким боком к Скуратовым-Бельским относишься… в смысле, я не сомневаюсь, а степень родства имею в виду.
— Да я уж понял, — хмыкнул я. — Дед мой, Никита Силыч — Скуратов-Бельский. По матушке.
— А… извини, бояр…
— Кириллом зови, как звала, — махнул я рукой. — Нет здесь напыщенных морд из древних и владетельных, никто не попрекнёт.
— Добро-о, — протянула Стенич и, тряхнув головой, договорила: — А если не секрет, по батюшке ты из какого рода?
— Громовы, — вздохнул я. Ну а что? Пусть это формальность, но так есть. Да и сходу посвящать Илону в перипетии той «Санта-Барбары», что творилась в семье отца, было бы глупостью.
Вот, кстати! А как, по мнению Ольги, с её заумной идеей о моей свадьбе с близняшками, этот факт может быть подан свету? Браки между двоюродными братьями-сёстрами, насколько мне известно, и в этой реальности не очень-то приветствуются… А ведь официально, мы с Милой и Линой
— О чём задумался, боярин? — ткнула меня в бок чем-то довольная Илона.
— О том, что «гладко было на бумаге, да забыли про овраги», — ответил я и, увидев вопросительное выражение лица собеседницы, пояснил. — Мы рассчитывали начать выход в свет только через пару дней. Да и то, в Москве, а не здесь.
— А это имеет большое значение? — удивилась женщина.
— Сам факт? Не особо. Но вообще, ты себе даже не представляешь, во что вляпалась с этой клятвой, — я зло ухмыльнулся. — У меня, тут, понимаешь ли, война на носу. Да не мелкая боярская распря, а полноценная такая война с иностранным княжеским домом и не менее иностранной организацией, которая тот самый княжеский род может купить и продать раз десять со всеми владениями и потрохами, при этом даже не заметив понесённых расходов. И мой выход в свет как наследника Скуратовых играет в грядущем противостоянии немалую роль. Но об этом мы поговорим позже… и в более камерной обстановке.
— Когда мне приехать? — моментально отреагировала Ведьма, которую, по-моему, заявление о скорой войне ничуть не впечатлило. Я уже говорил, что женщины и любопытство — слова-синонимы?
— Как только объяснишься с семьёй и отрядом, да накажешь Олега, — сбив на взлёте энтузиазм своего вассала, ответил я. Впрочем, Илона даже виду не подала, что недовольна таким поворотом… хотя досада в эмоциях промелькнула, да. Ну ничего, потерпит, куда она денется.
— Что ж, тогда я, пожалуй, поеду домой, — протянула она. — Чем быстрее разберусь с делами, тем быстрее прибуду на службу. Кстати, я так понимаю, что «Червонные Пардусы»…
— По покону, Илона, — напомнил я женщине. — Кто пойдёт за тобой на службу, с тем будет заключён дружинный ряд. Кто откажется… туда им и дорога. Насильно в дружину тянуть никого не стану. Как говорится, колхоз — дело добровольное. Единственное, сама понимаешь, Олегу в моей дружине места нет. И не будет.
— Понимаю, — нахмурилась было Стенич, но тут же с любопытством спросила: — А что такое «колхоз»?
— Сокращение словосочетания «коллективное хозяйство», — отозвался я, седлая квадр. — Ещё вопросы есть?
— Никак нет, боярин, — улыбнулась Илона и, подав мне шлем, исчезла за одним из припаркованных вездеходов.
Глава 3. Что в имени тебе моём
Возвращаясь на базу, я мысленно прокручивал беседу с Илоной, и уже у самых ворот пришёл к выводу, что так или иначе, но своей цели я добился. Пусть не совсем так, как хотел, но итог… да, итог вышел что надо. Изначально, отправляясь на встречу с Илоной Стенич, я предполагал два варианта возможного завершения нашей беседы. В первом, отношения между «Гремлинами» и «Червонными Пардусами» — старейшим наёмным отрядом воеводства, скатывались к противостоянию. Это, если бы госпожа майор закусила удила и не пошла бы на компромисс. А во втором, дело сводилось к найму «Пардусов» для усиления охраны нашей базы… бесплатному найму. Собственно, именно об этом долге я и говорил Илоне.