Оползень
Шрифт:
– Там, в холле.
Я прошел внутрь, он, пыхтя, засеменил за мной.
– Эй, мистер, ведь Джон Трэнаван мертв. Он уже десять лет как мертв.
Я остановился:
– Я знаю, что он мертв. В этом все и дело. Не понимаешь? Ну и вали отсюда. У меня личный разговор.
Он повернулся, недоуменно пожал плечами и пробормотал:
– Рехнуться можно!
Я улыбнулся. Еще один камень был брошен в пруд, новые круги должны напугать голодную щуку.
"Слышал о сумасшедшем, который свалился на наш город? Он сказал, что он последняя надежда Трэнавана. Я сначала думал, он имеет в виду Клэр Трэнаван, но он сказал –
Я позвонил в редакцию "Летописца" и попросил Мака.
– У вас есть на примете хороший юрист?
– Возможно, – сказал он осторожно. – А для чего он тебе нужен?
– Мне нужен юрист, который не побоялся бы лягнуть Маттерсона. Земельное законодательство мне в общем знакомо, но необходимо юридически грамотно оформить то, что я знаю.
– Есть тут один, некто Фрэзер. Сейчас он в отставке. Это мой друг, и он Маттерсона терпеть не может.
– Прекрасно, – сказал я. – Надеюсь, он не настолько стар и сможет появиться в суде?
– Нет, он, конечно, появится в суде, если надо. А что ты затеял, Боб?
– Я собираюсь вести разведку на земле Маттерсона. Полагаю, это ему не понравится.
В трубке послышался глухой шум, и я дал отбой.
Глава 5
1
К долине Кинокси вела теперь новая дорога. В одну сторону по ней шли грузовики с материалами для плотины, а в другую – лесовозы, груженные стволами деревьев. Дорога была плохая, сделанная наспех, разбитая тяжелым транспортом. На болотистых участках были проложены гати из бревен, езда по которым заставляла клацать зубами. Местами грунт был снят, и машины шли по твердой скальной породе.
На меня никто не обращал внимания. Я был просто водитель обшарпанного грузовичка, который вполне вписывался в окружающую обстановку. Дорога шла вниз, к основанию ущелья, где строили генераторный зал, который пока что представлял собой приземистую конструкцию, словно плававшую в озере жидкой глины. Там в поте лица своего трудилась бригада постоянно переругивавшихся строителей. Вверх по ущелью, параллельно с бурой от глины речкой шла тридцатишестидюймовая труба, по которой должна была подаваться вода к генераторам. Дорога пересекала речку и по склону холма зигзагами поднималась наверх к плотине.
Я поразился, насколько далеко продвинулись работы. Мак Дугалл был прав: через три месяца они все закончат. Я съехал с дороги и в течение нескольких минут наблюдал за тем, как заливают бетон. Я отметил, что грузовики с песком и гравием подходили один за другим. Все было здорово организовано.
Мимо меня прополз, словно колесница индийского бога, груженный бревнами громадный лесовоз, и мой "лэндровер" подпрыгнул на своих рессорах. Следующий грузовик не должен был последовать сразу, так что я вернулся на дорогу, миновал плотину и поднялся по долине. Там я опять съехал в сторону и
Зрелище оказалось удручающим. Тихой долины, где, как я помнил, в речке плескалась рыба, а в лесах паслись олени, больше не существовало. На ее месте моему взору предстала пустыня с неровными пнями, усеянная сучьями и лапником от поваленных деревьев. На грязной почве повсюду виднелись следы колес. Выше и в стороне от долины, около небольшого озерка, все еще зеленел лес, но оттуда доносился резкий визг электрических пил, вгрызавшихся в живое дерево.
Я был в шоке. Обычно при лесоповале выбираются только спелые деревья. Здесь же рубили все подряд. В общем, это было, конечно, логично. Если долина будет затоплена, какой смысл оставлять в ней деревья? И все же то, что я увидел, покоробило меня. Это было грубое насилие над землей, нечто невиданное с довоенных времен, когда еще не были приняты законы о сохранении лесов.
Я произвел в уме некоторые приблизительные подсчеты. Новое озеро Маттерсона должно затопить территорию примерно в двадцать квадратных миль. Из них пять на севере принадлежали Клэр Трэнаван. Это означало, что Маттерсон вырубает солидный кусок в пятнадцать квадратных миль, и лесничество позволяет ему это делать по причине строительства плотины. Такого количества древесины вполне достаточно, чтобы оплатить стоимость этого строительства, и еще черт знает сколько осталось бы. Да, Маттерсон сообразительный малый, только, на мой взгляд, жестокий, как дьявол.
Я вернулся к "лэндроверу" и отправился обратно. Миновав плотину и проехав полпути вдоль ущелья, я вновь съехал с дороги и остановился. Однако на сей раз я не прятался, я стремился к тому, чтобы меня увидели. Порывшись в инструментах, я взял все, что нужно, чтобы и неспециалист понял мои намерения. Затем совершенно открыто яприступил к действиям, которые должны были показаться подозрительными. Я отбивал молотком образцы пород, делал дырки в земле, словно суслик, копающий кору; я рассматривал камни сквозь увеличительное стекло, я мерил шагами местность, пристально глядя на шкалу некоего прибора, который держал в руке.
Примерно через час меня заметили. Снизу прилетел джип и со скрежетом остановился неподалеку. Из него вышли двое и направились ко мне. Я тем временем снял часы, взял их в руку и наклонился, чтобы поднять большой камень. Ноги в ботинках с хрустом приблизились, я выпрямился и обернулся. Тот, что был покрупнее, спросил:
– Что это вы тут делаете?
– Веду разведку, – сказал я невозмутимо.
– Какого черта! Это – частные владения.
– Не думаю, – сказал я.
Второй спросил, указывая пальцем:
– Что это у вас там?
– Это? Это – счетчик Гейгера.
Я поднес прибор к камню и одновременно к часам с люминесцирующим циферблатом, которые держал в руке. Он запищал, как обезумевший комар.
– Интересно, – сказал я.
Тот, что покрупнее, наклонился вперед.
– Что это?
– Может быть, уран, – сказал я. – Но не думаю. Скорее всего торий. – Я пристально посмотрел на камень, потом небрежно бросил его в сторону. – Сам по себе он не имеет значения, но важен как указание на что-то. Вообще тут любопытная картина с точки зрения геологии.