Опиум. За мгновения до...
Шрифт:
Лабиринты коридоров, досмотр документов и каменные лица офицеров вынимают из пыльных закромов памяти кадры фильма «Терминал», резвое воображение тут же рисует картины моей жизни в этом бесконечном здании, и я улыбаюсь собственной глупости.
В огромном стеклянном зале, открывающем панораму на взлётное поле и тёмные воды залива, меня останавливает внезапный шок от увиденного: лилово-розовое предзакатное небо, бесконечная водная гладь – невероятное, потрясающее, сказочно красивое зрелище!
Я не впервые в этом городе: когда-то, много
Дамиен…
Сын нового мужа моей матери. Мой ровесник, оторвыш, почти всю жизнь росший без матери, агрессивный психопат и полный придурок. Те дни, что я провела в ЕГО доме, ибо это был именно ЕГО дом, стали моим кошмаром наяву, забыть который я не смогу до самой старости.
Канадский офицер внимательно рассматривает моё лицо, и я считаю своим долгом скривить физиономию в припадочной улыбке.
Темнокожий серьёзный блюститель иммиграционного порядка поднимает брови и обречённо вздыхает: на фото у меня волосы зелёного цвета, а в реальности – каштановые.
А что делать? Разве я виновата, что паспортным процедурам пришлось попасть на эпоху экспериментов? Я и оранжевой была, и синей, и розовой. А бритой мне понравилось быть больше всего.
Сейчас я – как все, и это – дань не то, чтобы обществу, а, скорее, матери, которую я не уважаю, местами презираю, но всё равно бесконечно люблю.
Мой зеленоволосый паспорт получает грубый штамп и невнятную фразу:
– Добро пожаловать в Канаду!
У карусели с чемоданами долго жду свой предмет багажа и уже начинаю беспокоиться, как вдруг слышу диалог своих бывших попутчиков:
– О! Да мы прибыли на 40 минут раньше!
– Серьёзно?
– Ну конечно! Смотри, по расписанию в 19:30, а сейчас только 18:50…
– Может быть время неверное?
Ищу глазами часы с местным временем: действительно, 18:50. Вот чёрт, ещё и ждать придётся.
Мать должна забрать меня из аэропорта в восемь вечера, и главное, о чём я прошу Провидение в данную минуту – чтобы она не прихватила своего муженька.
Дэвид, на самом деле, наверное, даже неплох. Не могу сказать, что у меня есть основания и поводы за что-либо на него обижаться, ненавидеть, злиться, и так далее, просто парню не повезло – он не мог мне понравиться даже в теории, потому что слишком быстро явился на замену моему отцу.
А отца я любила.
Отец был частью меня, моей жизни, моего мировоззрения. Моей силы, моей воли, моей мудрости. Он был половиной моего мира.
«40 минут кайфа!!!» – внезапная мысль. И план уже готов: журнал со знаменитостями, уютный столик у окна с видом на всё ещё тонущий в лиловом зареве залив и самый большой стакан латте из Старбакса. С сиропом. Можно даже кленовым.
Обложки журналов вызывают во мне дебаты: новый парень Дженнифер
Внезапный лёгкий толчок в плечо заставляет резко взглянуть на стоящего рядом. Это парень. Темноволосый. Сосредоточенный. В руках журнал с красным сверкающим авто на фоне петляющего горного серпантина.
«Боже! Как предсказуемо!» – мысль.
Он раскрывает журнал на странице с оглавлением и, нахмурившись, ищет нужную ему рубрику.
Губы…
Его губы – это всё, что я вижу.
Они красивы. Нет, не так: они притягательны. Даже в профиль, изгиб бледно-малиновых линий влечёт своей мужественностью и нежностью одновременно. Мой взгляд, словно намертво, приклеен к ним суперклеем, и только мозг успевает дать голове команду отвернуться и не разглядывать так явно незнакомца, как вдруг он поворачивается в мою сторону, и наши глаза встречаются.
На мгновение мы прикованы друг к другу этим неожиданным, непредвиденным столкновением, оба в состоянии, более похожем на лёгкий шок, нежели на неловкость или разумное желание сблизиться. Я отворачиваюсь первой.
И уже за столиком Старбакса внезапно понимаю, что не купила журнал. Забыла. Словно провалилась, выпала из реальности, позабыв всё, что имело значение до этого.
Возвращаюсь к киоску, хватаю первый попавшийся журнал, и им оказывается Дженнифер, что в целом неплохо, но я ловлю себя на том, что мои глаза шарят по залу в поисках незнакомца.
Какого цвета были его глаза? Не помню. Как выглядело его лицо, в чём он был одет? Не помню.
Только губы и взгляд: умный, глубокий и… дерзкий?
Долго разглядываю соблазны в витрине. Брауни или тирамису? Тирамису или брауни? Или и то, и другое?
Я давно изобрела собственный способ отказывать себе в излишествах: если долго сомневаться с выбором, быстро перегораешь, и покупка или желание её совершить уже не кажутся такими уж значительными.
Вздыхаю и возвращаюсь за свой столик. Плюхаюсь на стул, тоскливо разглядывая кафе, и вдруг вижу… ЕГО!
Тот самый ОН сидит, свободно откинувшись на мягкой спинке диванчика, за соседним столиком, прямо напротив меня. И читает журнал. Перед ним бутылка с водой, высокий стакан с фирменной маркировкой «Старбакс» и четверть лимона на чёрном блюдечке.
Оторвавшись от увлекательного разглядывания авто класса люкс, незнакомец с сексуальными губами, плотно сжатыми в данный момент, переливает воду из бутылки в стакан и выжимает в неё сок лимона.
А я не могу оторвать глаз от каждого его действия, шевеления. Даже манера держать голову чуть склонённой набок и бросать короткие взгляды вдаль на залив мне нравятся. У парня довольно длинная чуть вьющаяся чёлка, но пострижен он коротко в стиле «too cool for school», что заставляет меня улыбнуться: очередной Нарцисс! Сколько таких я видела за свою не такую уж и длинную жизнь? Немало.