Оперативный рейд
Шрифт:
— Ты посиди пока, Бородин, — сказал Морозов. — Вон у печки покури. Может, еще чего вспомнишь полезное.
— Сколько их там? — спросил Сосновский, уже смутно предчувствуя решение.
— Около взвода.
— Как охраняется здание?
— Катька! Загляделась? К тебе вопрос.
Катя встала, как школьник на уроке (да она и была школьницей):
— Часовой стоит вот тут. На крыльце — пулемет на трех ножках и два солдата.
— Станкач, значит, — проговорил Морозов.
— Да, — припомнил Бородин, — в подвале окон
— И на окнах решетки, — добавила Катя. — Сетчатые такие.
— Противогранатные сетки, — кивнул Кочетов. — Но это ничего, это им не поможет. Я в последнем поиске свой метод применил…
Сосновский молча взглянул на него, кивнул.
— Двумя гранатами работаю. Одну, первую, с задержкой бросаю. Чтоб взорвалась при ударе в сетку. И следом за ней, в дырку, вторая летит. Но расчет точный должен быть. Чтоб в руке не рванула.
— Дальше пойдем? — спросил Морозов. Он будто заседание правления вел. Как посевную обеспечить. — Напротив школа, здесь полицаи расположились. Двенадцать человек.
— Как вооружены?
— Нашими винтовками.
— У них еще повязки на рукавах, — добавила Катя.
— Это им сильно поможет, — усмехнулся Кочетов и опять подмигнул Кате.
— У них тоже пулемет у двери, — сказала она. — На сошках, дырчатый такой.
— Ручник, — уточнил Кочетов. — «МГ».
А Сосновский все яснее видел предстоящую операцию.
— Техника какая у них, транспорт?
— Грузовик, два мотоцикла с пулеметами. Вот за этим углом стоят.
— Связь?
— Телефонная линия. Проверяют каждый день. Мы ее пару раз резали. После второго раза они облаву и сделали.
— Петр Петрович, что посоветуете? Как нам туда проникнуть?
— Группа большая?
— Семь человек пойдут.
— Тогда просто. Им дед Петро, почитай, каждый день дрова возит. На двух санях. Воз — немцам, воз — полицаям.
— Откуда возит?
— С южного края. Там лесок сосновый. На въезде — пост, конечно, два солдата. Ну и с северной стороны пост.
Сосновский прищурился, размял папиросу, закурил.
— Сколько у вас бойцов, товарищ Морозов?
— Двадцать восемь в строю.
— Как вооружены?
— Так… Значит, так. — Морозов стал перечислять, загибая пальцы. Будто припоминал — где у него в хозяйстве чем засеяно и по сколько гектаров. — Так… Три автомата. С вашим подарком, стало быть, семь. «Максим». «Дегтярь», что мы с самолета сняли. Остальное — винтовки. Гранат десятка три.
— Еще вопрос. Этот лесоруб… дед Петро, он наш человек?
— Обязательно. Он не только дед, но и мой батя.
«Во как, — опять подумалось Сосновскому. —
Никогда немцу победы над нами не видать».
— Как с ним связаться?
— Да вот Колька сгоняет.
— Хорошо. Кочетов, пойдешь с Петровичем.
— Есть, командир. Только лучше с Катей.
Сосновский хмуро взглянул на него, Кочетов пожал плечами.
— Может, и с Катей, —
— Вы бы отдохнули чуток, — сказал Морозов, когда они остались одни.
— Передохну. Попозже. — Сосновский подсел к печке, поворошил кочергой алые угли, прикурил.
— Значит, задача у нас с вами — освободить нашего товарища, доставить его к месту, где он спрятал документы, и вместе с ними переправить за линию фронта.
Морозов кашлянул в кулак.
— Громоздко получается.
— Вот и я о том же. И по времени не укладываемся. — Сосновский вернулся к столу. — Покажите-ка мне, где вы его обнаружили. В общем, место и обстоятельства. С деталями.
— Это можно. Самолет упал вот в этой точке…
— Километров десять отсюда, — прикинул Сосновский.
— Это по прямой. Значит, упал, перевернулся. Он ведь на прудик садился, там раньше плотина была, самолет на сваю наткнулся. А немец подальше упал, он еще метров семьсот пролетел. Грохнулся и тоже сгорел. Мы туда не ходили, немец туда раньше нашего поспел. А мы к своему поспешили. Выручать, значит. Ну, он нас и встретил! — Морозов посмеялся в кулак. — Сначала очередь из пулемета дал. Хорошо — не прицельно. Он ведь далеко не ушел, ногу повредил. В лесу окопался. Мы ему: «Свои! Свои, браток!» А он в ответ: «Не подходить! Стоять!» А потом опомнился и стал нам экзамен устраивать — свои или не свои.
— Какой еще экзамен? — удивился Сосновский.
— Ну… Вопросы нам задавал. Вроде: «А как Калинина зовут?»
— Вот так, да?
— Ну! Проверял, значит.
«Не проверял, — подумал Сосновский. — Он время тянул».
— Где вы его нашли?
— Вот тут. От самолета метров пятьсот в лес. Место приметное, он под дубом окопался.
— Под каким еще дубом? — с деланным безразличием спросил Сосновский.
— Приметный дуб, в сто лет. С двумя верхушками. Может, взобраться на него хотел, осмотреться. Да куда — с больной-то ногой. Но бабка Лида ногу ему за раз починила, вправила. Ну он и подался в город. Я ему говорю: «Нельзя, сынок, ты молодой, тебя немец сразу сцапает». «А я хромать буду, — говорит. — Будто у меня туберкулез или ревматизм. Немцы болезней боятся». Переоделся в ватник и пошел. Колька его провожал.
Сосновский написал записку Симе и прилег отдохнуть.
В записке он поручал одному из своих оперов побывать на месте падения «По-2» и произвести там розыск. А группе, проверив машину, перемещаться в лагерь.
Перед выходом Сосновский проинструктировал Кочетова, посмотрел вслед, как он шел рядом с Катей, положив руку ей на плечо, и как она эту руку старательно сбрасывала, и направился в сторону Михалево. В овражке, что подсказала ему Катя, залег и долго, до темноты, наблюдал за поселком.