Оперативник
Шрифт:
— Извини, Ваня, это я по привычке… — без раскаяния произнес Круль. — Это я чисто механически. И я не буду настаивать на своем вопросе. Сразу скажу ответ. Два неправильных ответа Дьяволу — отпусти мою душу, дяденька, и ничего мне не нужно, я искренне и безвозмездно.
— Пошел ты… — Иван собрался повернуться и продолжить движение вокруг машины, но в последний момент передумал. — Ты мое дело смотрел? И этого козла из Мерефы видел перед самым выходом в рейд?
— Ага.
— Случайно совпало?
— Я ведь и соврать могу, — напомнил Круль. — Из самых коварных соображений.
— Значит, не случайно…
— Это ты так решил. Это Иван Александров так решил, что Ярослав Круль не случайно просматривал его досье перед самым знакомством. И зачем я его просматривал? Чисто теоретический вопрос. Для разминки мозгов.
— Чисто теоретический? Чисто теоретически ты мог знать, что я попал…
— А ты попал?
Иван скрипнул от злости зубами.
— Ладно-ладно, ты не попал. Более того, я просматривал твои бумаги и встречался с твоим знакомым… вернее, не встречался, а наблюдал за твоим знакомым, встречей это назвать нельзя, — все это я делал в субботу. А попасть ты имел возможность только в воскресенье.
— Подготовили все заранее? — тихо спросил Иван.
— Что подготовили? Что? — Круль подошел к Ивану вплотную, будто собирался его обнять. — Там был Фома и двое галат. Кого из них я мог прислать на место трагедии? Фому? Ну а как галаты реагируют на запах серы, не мне тебе объяснять. Нам и оружие властями разрешено носить для самозащиты именно от галат.
— Там был третий… — не сдержался Иван.
— Третий? — удивился Круль. — Это с чего ты так решил? В отчете Конюшни ничего подобного нет. У тебя есть суббах, но ты же его нашел на улице… И поверь мне на слово, тот парень, что посеял… на улице… суббах, со мной разговаривать также не стал бы. Просто поверь.
— То есть вы не имеете отношения к тому, что произошло возле Сионских ворот?
— Я — не имею, — твердо сказал Круль. — За остальных я отвечать не могу, сам понимаешь, но по моим прикидкам — наших там не было. Меня не поставили в известность о подробностях, но возникло у меня впечатление, что мешать тому, что должно было произойти в руинах, ад не собирался. Скажу больше, мне показалось, что если бы ад имел такую возможность, то обеспечил бы безопасность и Фомы, и того парня с суббахом. Не требуя взамен ни подписания договора, ни обещаний и отказа от веры.
— Ну что-то же там произошло… Или должно было произойти?
— Не знаю, — тихо сказал Круль. — Сам бы хотел узнать, если честно, но мне не сказали, а любопытство у нас не приветствуется, как, впрочем, и у вас. Можешь мне верить, можешь — нет.
— Тогда зачем ты все это изучал?
— А у меня есть задание по отношению к тебе. Честно. Получил приказ, получил инструкции. И намерен и приказ выполнить, и инструкции соблюсти, — Круль хлопнул Ивана по плечу. — Не дергайся, опер, не нужно. Я не по твою душу. Отнюдь. Кстати, возникла одна странность, по-моему, и я сам ее пока решить не могу. Надеюсь, ты мне поможешь…
— Вряд ли, — покачал головой Иван.
Его мутило. От сильного запаха серы, от неприятных мыслей, вязко переливавшихся в мозгу, от слов, которые он пережевывал через силу, — мутило,
— Не зарекайся, — сказал Круль. — Не нужно. Собственно, рейд группы только повод познакомиться с тобой поближе. Так просто, в обычной жизни к тебе не подберешься. Посвящать в это добровольных помощников, которые еще не обзавелись договорами и запахом серы, — смысла нет. Ненадежны, придурки.
— Я… — Иван сплюнул вязкую горькую слюну. — Я не буду с тобой…
— А куда ты, на хрен, денешься? У тебя стоит задача, ее ты выполнишь так или иначе…
— Я должен посетить Денницу и сообщить в Конюшню…
— Да знаю я, знаю! Дежурное посещение мест компактного проживания и района совместного расселения… Я там был в позапрошлом году. Дыра еще та, между нами. Две тысячи народу: тысяча предавшихся и тысяча верующих. Офис Службы Спасения и Универсальная церковь со священником отцом Василием на борту. С ним я тоже общался во время посещения… Умный мужик, дотошный, во всем старается разобраться, искренне пытается помочь своим прихожанам. У тебя получается обычный рейд.
— Обычный…
— Вот и я говорю, зачем тут я? Не знаешь? И я не знаю. Догадываюсь, но наверняка… Наверняка я знаю, что после посещения Денницы у нас с тобой обязательно состоится разговор. И ты сам не захочешь его прервать, в этом я уверен.
Круль теперь говорил ровно, негромко, словно специально выбрав этот тембр, всегда вызывавший у Ивана желание заорать или разбить что-нибудь звонкое.
В училище был преподаватель Закона Божьего, он всегда говорил одним и тем же тоном — чуть громче тихого и чуть тише нормального. От этого голоса у Ивана начинало зудеть в ушах и груди, хотелось оборвать преподавателя, завыть в голос, постучать головой об стену — сделать что-то четкое, не балансирующее на грани. Снова сделать мир понятным и однозначным. Тихое — тихим, громкое — громким.
— Иди, поспи, — сказал Круль. — Я подежурю. Топтаться на холоде — совершенно бессмысленно, но обряд должен быть выполнен. Можешь до утра никого не будить. Я могу долго не спать…
И Круль, похоже, не соврал.
Проторчав до утра на холоде, он, тем не менее, выглядел достаточно бодро, снова сел за руль и уверенно протащил-таки «Рейдер» через остатки дороги к побережью, а потом вдоль моря до самой Денницы. На холме перед поселком он машину остановил и вылез из кабины.
Следом вылез Иван, потом из фургона выпрыгнули остальные.
Было тепло. После заснеженного Иерусалима, пронизанной ветром пустыни и замороженных камней вообще было жарко. Солнце припекало и слепило.
— Вот вам и Денница, — сказал Круль. — Что до бухты — ваше, что за ней — наше. Посредине, если ничего не изменилось, разделительная линия с подразделением международного контингента. Что-то мне подсказывает, что вы сразу на сторону предавшихся не поедете… Так?
Опера молча посмотрели на Ивана, тот неопределенно повел плечом. В принципе, нужно было осмотреть все, обе половины, пообщаться с руководством обеих общин. Но, пожалуй, Круль был прав — вначале стоило поговорить с главой христианской общины.