Операция «Танненберг»
Шрифт:
Бурцев погасил фары. Поздно.
Заметили. Сам ведь того хотел.
И – теперь уже другие огни замелькали в темноте. Фары «Цундаппов». Огни факелов. Но не впереди – не в овраге, где должен сейчас начаться бой. Сзади. И справа. И слева тоже.
Они выныривали из ближних балок. Выезжали из-за дальних холмов. Спешили от массива Черного леса и небольших рощиц.
Бежали, ехали, скакали…
Немцы обложили со всех сторон. И Бурцев понял. Не в овраге под платц-башней скрывалась настоящая засада. Овраг – это так… Приманка. Отвлечь внимание.
Немцы знали, что после неудачной разведки Вальтера Телля сбежавшие пленники шварцвальдского замка вернутся сюда. Или сами догадались, или взяли в плен кого-нибудь из теллевских стрелков. Выпытали? Вызнали под каким-нибудь магическим гипнозом? Не важно это, уже не важно.
На темной равнине мелькали конные фигуры в белых тевтонских плащах и размытые силуэты мотоциклов с колясками. С пулеметами. Сзади бежала цепь пехотинцев. Эсэсовцы? Кнехты? Не разобрать. Преследователи не стреляли. Пока.
Путь к отступлению отрезан. И бежать теперь можно только вперед. Но на своих двоих – далеко не убежишь.
А грузовик застрял!
В кузове – оттуда удобно бить во все стороны – с арбалетами наготове уже затаились Ядвига и Аделаида. Ждали молча, не высовываясь.
Бурцев руками разгребал землю под колесами. Дохлый номер. Промытая дождями глинистая почва уже затвердела. Не поддавалась. Вот для чего фашики возили в машине саперную лопатку!
У Бурцева лопатки не было. И он рванул из ножен меч. Принялся сковыривать землю клинком, стараясь не пропороть скаты.
Странная это была гонка – не на жизнь, а на смерть. Немцы приближались, а отточенный клинок взрезал дерн и рубил плотную глину. Ну, вроде сойдет? А если нет? А враг уже – вот он!
Первыми были «Цундапп» и пара тевтонских рыцарей. Эти намного опередили остальных. Метался туда-сюда свет одинокой фары. Мотоциклетная коляска скакала по кочкам. Может, поэтому пулеметчик и не стрелял до сих пор – не мог прицелиться. Или потому, что немцы все еще надеялись взять беглецов живыми. Или просто потому, что не видели они никого в темноте и не рассчитывали, что кто-то остался возле машины с погашенными огнями.
Но тевтоны на скаку уже опускали копья, готовые сбить любого, кто высунется из-за «Опеля».
Ну, вашу мать… Бурцев бросил меч. Схватил арбалет. Скомандовал негромко:
– Эй, там, в кузове! По рыцарям изломанного креста в колдовской повозке – пли!
Три стрелы – две из кузова, одна – из-под кабины – бесшумно устремились к цели. К яркому пятну в ночи. Видимо, что-то попало. Куда-то… Луч мотоциклетной фары прочертил диковинный зигзаг. Кто-то закричал. Коротко взлаял пулемет. Куда ушла очередь? Не понять. Наугад, видать, пальнул, с перепугу, не видя цели.
Щелкнули рычаги перезарядки. Еще три стрелы… На свет… Три незримых ночных мотыля со стальными жалами.
«Цундапп» перевернулся.
Еще три выстрела. «Рыцари изломанного креста» больше не подавали признаков жизни.
Зато тевтоны – Готт мит у-у-нс! – гудят из закрытых яйцеобразных
А это – шесть стрел. Почти в упор. В отчетливо видимые в ночи белые одежды братьев ордена Святой Марии. В белые попоны и нагрудники крупных боевых коней.
И рыцари, и кони с грохотом летят наземь. Катятся, звеня металлом, чуть не к самым колесам грузовика. Кони – либо убиты, либо ранены. Тевтоны же, обвешанные латами… Нет времени проверять тевтонов.
Бурцев уже в кабине.
Уже заводит.
Протекторы цепляются за расковырянную землю. Сзади густо дымят выхлопы, окутывая и скрывая машину. Сзади вовсю палят уже немцы. Мимо пока.
А вот – стукнуло – в кузов. Раз, другой…
Быстрый взгляд назад. Нет, девчонок вроде не задело.
Аделаида и Ядвига надсадно кашляют и – щелк-щелк – шлют стрелу за стрелой, опустошая магазины самострелов. Бьют – уже не целясь, наобум. Трудно прицелиться, когда от газа нечем дышать и слезятся глаза, а кузов под ногами ходит ходуном.
Все же в зеркало заднего вида Бурцев успевает заметить, как упал еще один всадник, вырвавшийся вперед. Тоже – вместе с конем упал.
В расширенной, изрубленной мечом промоине Бурцев бросает машину вперед. Назад. Вперед. Назад. «Опель» раскачивается, используя мощь двигателя и инерцию собственного веса, чтобы вырваться из западни.
И… и вырывается.
Глава 45
Бурцев снова включил фары. Надо. Надо видеть дорогу перед собой. Чтобы опять не влететь. Теперь он ехал не в объезд, не по дуге, а напрямую – самым кратким путем. К башне перехода на холме. К оврагу под холмом.
В овраге, где ожидалась засада, было тихо. Вероятно, там бой уже закончился. Или не начинался вовсе?
Впереди – в свете фар – мелькнуло жуткое, будто из ночных кошмаров, лицо. Изуродованное, со страшным оскалом. Телль! Вальтер Телль стоит на пути и машет рукой. А вон и остальные выскакивают из оврага, бегут к машине.
Бурцев притормозил. Ненадолго – ровно настолько, сколько требовалось дружине, чтобы заскочить в кузов.
В кабину к нему ввалился Вальтер.
– Ну что? – Бурцев кивнул на овраг. – Никого не потеряли?
– Никого. Там всего-то с полдесятка кнехтов было. А остальные…
– Остальные там. – Бурцев указал назад, на огни. – Вся облава, видать, собралась.
«Опель» сорвался с места. Движок взревел. Машина шла на подъем. На холм. К мегалиту. Преследователи догоняли.
Едва скрылись за камнями, едва вогнали «Опель» в центр каменного круга, как по глыбам забарабанили пули. Это под прикрытием пулеметов и «шмайсеров» цайткоманды на холм въезжала рыцарская конница.