Операция «Степь»
Шрифт:
Снег на улице сделал ночь достаточно светлой, чтобы в ней проявились силуэты домов и высоких крестов возле окон.
– Поворачивай. – Конвоир тронул плечо Ягунина стволом трехлинейки. Мишка охнул – болит, оказывается, и здесь. Впереди было нечто вроде поскотины… Или пустырь? Из темноты вынырнуло низкое строение, похожее на сарай. «Тут они расстрелы свои делают», – понял Мишка. И тотчас прикинул: а если рвануть сейчас в сторону, за сарай, а там… Ерунда, конечно. И руки связаны, и бежать не знаешь куда… Но и не баран же он, которого
Две фигуры отделились от сарая и двинулись навстречу. «Все! Теперь хоть беги – хоть не беги», – со злостью подумал Мишка.
– Что так долго, Ануфриев? – прозвучал недовольный голос Айлина-Ильина.
«Ага, понятно, – сказал себе Мишка. – Ну, я скажу ему, гаду, напоследок…»
– С веревкой канителился. У него и на руках. Я сей минут…
Человек, приведший Мишку на пустырь, принялся было снимать штык, чтобы пилить веревку.
– Дай-ка я, Федот, – нетерпеливо сказал Глеб. Похлопал себя по боку, вынул из ножен кортик и, ловко поддев виток, с легкостью перерезал веревку.
Мишка крутил руками, чувствуя, как мурашки щекотно побежали по кистям. Веревка упала к ногам.
Глеб вынул маузер. Сунул его обратно в деревянную кобуру, достал из кармана наган.
«Броситься, как тогда на Коптева», – сверкнуло в мозгу у Мишки. Он напрягся…
– Михаил, куда ты исчез из дома Ивановых? – Строгий, но доброжелательный тон Ильина удержал Мишку. – Девушка сказала, что ты ушел искать своего киргиза. Кстати, знай, что Байжан уже три часа как на пути в Калмыковск.
«Байжан? Откуда он знает его имя? Зачем ему в Калмыковск? Что мелет этот Айлин-Ильин?»
– Вот что, любитель Пушкина, – суховато сказал Глеб и протянул Мишке наган. – Сейчас вы с Ануфриевым и Красюком поскачете. В Гребенщикове найдите командира 34-го батальона ВЧК. Завтра вся банда Серова двинется к станице, на послезавтра назначен штурм. Вот, возьми! – Ильин протянул Мишке свернутый вчетверо клочок бумаги. – Это план нападения Серова на Гребенщиковскую. Вся дислокация. Передай чекистам, а затем лично Уварову, что Буржаковский у меня под ногтем и работать он будет на нас… Из Калмыковска пусть срочно затребуют подкрепление. Лишь бы выдержать первый натиск…
Да что же он такое говорит!!
Голова Мишки кружилась, он слушал, понимал, запоминал каждое слово Глеба, но они проникали в сознание как бы сами по себе. Это же Айлин-Ильин, ярый враг советской власти!.. Что же происходит?!
Пораньше надо было Глебу догадаться, почему так тупо уставился на него Ягунин. Он шагнул к Мишке, обнял – ох, за больное плечо!
– Смелый ты парень, да бить тебя некому. Чекист я, чекист, только из Саратова. Ясно?
– Почему… Почему… скрыли? – обида вскипела в груди у Мишки. Значит, не доверяли ему ни Белов, ни Булис.
– Потому. – Ильин махнул рукой. – Все, некогда! Передай, что шуба выпотрошена, листовки на исходе. Женя, коней!
– Есть! – ответил человек, стоявший
Глеб нетерпеливо оглянулся на сарай, откуда слышалось похрапывание лошадей.
– Будешь в 34-м батальоне, передай привет Каковкину, помкомандира. Скажи, от Глеба Рудякова…
– А Ильин? – в растерянности спросил Мишка. Глеб рассмеялся.
– На нашей работе и Петровым, и Сидоровым будешь. Ну, счастливо, Михаил. – Он крепко обнял Ягунина, и опять боль полоснула плечо. – Привет моим не передавай, нельзя. Намекни Шурочке, что жив – и только. Да, как у вас с ней, все дружите? Наконец-то ты, Красюк! Вот тебе конек, Михаил, садись. Верхом сможешь?
– Сможешь, – буркнул Мишка. Он стиснул зубы, чтобы ненароком не поддаться боли, и взобрался в седло. – Да! Буров никакой не Буров. Это Гаюсов, дутовский офицер, контрразведчик…
– Гаюсов?.. – повторил Глеб. – Спасибо, пригодится. Как доберешься до Самары, поцелуй племянницу… – Он засмеялся. – Если разрешит. Езжайте!
Три всадника растворились в предутренней мгле. Глеб вздохнул. Через неделю этот белобрысый Шерлок Холмс будет дома, увидит Надю, Шурочку…
А сам он? Увидит ли он их когда-нибудь?
9 января 1922 года объединенные силы банд Серова и Митрясова начали наступление на станицу Гребенщиковскую, бывший казачий форпост на высоком крутояре Урала. Оказавшийся в окружении 34-й батальон ВЧК отлично подготовился к боям в осаде. Восемнадцать часов продолжалась неравная схватка, и все атаки бандитских конных лав отбрасывались организованным кинжальным огнем. Тем временем по Гурьевскому тракту с севера на помощь чекистам спешно, почти без привалов двигались кавалерийские части 81-й бригады Уварова. Узнав о приближении подкрепления, чекисты 34-го батальона перешли во внезапную контратаку и выбили бандитов с окраины поселка. Совершив марш-бросок, подключился к бою и 38-й батальон ВЧК.
Весть о подходе регулярных частей Заволжского военного округа посеяла панику в полках Серова. Началось беспорядочное отступление, затем – бегство. Сто восемь убитых оставила Атаманская дивизия под укреплениями Гребенщиково, бросив три пулемета, двести винтовок и восемьдесят подвод с обозным добром. Несколько десятков бандитов сдались в плен – и почти все с листовками Саргубчека.
Это был разгром. О том, чтобы оставаться на тракте Уральск – Гурьев, теперь не могло быть и речи.
Перейдя замерзший Урал, дивизия Василия Серова двинулась на северо-восток, в малолюдные и почти безводные степи Киргизского края. Мобилизованные уральские казаки наотрез отказались покинуть обжитые места.