Операция «Гадюка»

Булычев Кир

Пока я занимался звонками, прошло минут десять-пятнадцать.

В коридоре послышались быстрые шаги.

В дверях возникла Калерия Петровна, свежая, веселая, бодрая и в меру накрашенная.

За ее спиной маячил охранник, который не пожелал оставить ее без внимания.

– Тут явилась, – сообщил он мне.

– Все правильно, – сказал я, не без труда принимая образ его строгого начальника. – Пропусти женщину и иди на пост.

Охранник был счастлив оттого, что им так хорошо командуют.

Он шикарно развернулся и скрылся в темном коридоре.

– Гарик, – сказала Калерия, – ты опять за свое?

– Это был единственный способ его урезонить, – ответил я. – И сейчас не время быть деликатным.

– Не согласна, – сказала Калерия, – деликатным никогда не мешает быть. Быть деликатным – допустимо, – процитировала она известного мне поэта.

Она прошла к моему столику и взглянула на листки бумаги, на которых я записывал информацию и чертил загогулины, пока ждал ответа.

– Так, – сказала она. – Осталось три часа. Нам туда не успеть, а пускать на этом этапе чужих людей, даже очень умных и ответственных, мне не хочется.

– Мне тоже.

– Не зная, что происходит и в каком положении находится Егорка, мы можем наломать дров.

С этим я тоже не спорил.

– А что с Мишей?

Я сказал, что автоответчик отослал меня далеко.

– Давай я попробую другой телефон, – сказала Калерия.

Она села и набрала номер. Причем сделала это так, чтобы мне номер виден не был. Я не обижался. Как говорил Максим Горький совсем по другому поводу, некоторые вещи лучше не знать, потому что их значение ничего нам не дает.

– Галочка, – сказала Калерия, – извини, что тебя разбудила, но дело важное. Как мне отыскать Мишу?

Последовал какой-то короткий ответ.

Затем Калерия сказала:

– Извини, Миша, надеюсь, ты не успел заснуть?

После довольно длительной паузы, в ходе которой Калерии пришлось выслушать реприманд нашего дяди Миши, она сказала:

– С тобой хочет поговорить Гарик Гагарин. У него новости.

Калерия передала мне трубку, но дядя Миша не захотел со мной разговаривать.

– Это не телефонный разговор, – сказал он. – Буду через пятнадцать минут.

Он повесил трубку.

– Чудесные люди, – сказал я, – среди ночи вскакивают и несутся выполнять свой служебный долг. Ну прямо как Ленин.

– Ленин соблюдал режим, – серьезно ответила Калерия. Будто знала, как это было в Шушенском.

– Где вы его нашли? – спросил я.

– Тебе нужно знать?

– Нет.

Калерия велела мне притащить из библиотеки атлас, но библиотека была закрыта, и только с бескорыстной помощью охранника Федора, который почитал меня как отца родного, удалось вскрыть помещение и раздобыть атлас.

– Нас интересует не само Бологое, – сказала

Калерия. – Нам любопытно, куда он двинется оттуда.

Мы в четыре глаза принялись шастать в окрестностях города вплоть до Твери, искали Максимовку или Максимово. И ничего не нашли.

Тут приехал дядя Миша.

Охранник Федор осознал важность события, в котором он принимает участие, и возгордился. Это выражалось, в частности, в том, что он предложил сгонять в кафе «Сумбур вместо музыки» на соседней улице, открытое круглые сутки, и принести сандвичей и выпить.

Мы не воспользовались предложением.

Закрыли дверь и уселись за стол думать.

Вернее, это охранник Федор был уверен, что мы думаем.

Все было сложнее.

– Сам явился? – спросил дядя Миша.

Я показал ему телеграмму.

– А других адресов ему мы не дали, – сказал осуждающе дядя Миша.

– Других у него нет.

– Значит, делаем так, – сказал дядя Миша. – На перроне в Бологом поезд должен встречать наш сотрудник. Он передаст Егору конверт с деньгами и все телефоны.

– Он его узнает?

– А факс зачем изобретали? – спросил дядя Миша. – Рожа его лица у нас оттиражирована многократно.

– Что дальше? – спросила Калерия.

– А между тем Гарик вылетает в Бологое на вертолете.

И было все в порядке, а все проблемы решились сами собой, и Земля была спасена.

Но...

– Тут есть одна заминочка, – сказал дядя Миша.

Он вытащил расческу и прошел умело по линии раздела левых и правых волос.

– Не люблю я этих «но», – сказала Калерия, выразив и мою точку зрения.

– Дело в том, что меня повысили по службе, – сказал дядя Миша.

– Кому же ты мешал? – спросила догадливая Калерия.

– Я обязан был докладывать о своих... находках. Моя фирма подчинялась непосредственно президентской администрации, так что начальников у меня было немного и о моих бредовых приключениях они знать не желали. У них были дела поважнее.

– Удобно устроился! – похвалила дядю Мишу Калерия.

Дядя Миша не оценил комплимента Калерии Петровны. Он переживал свои обиды.

– В ФСБ решили, что мне Нижний мир не по зубам, хотя они совершенно не представляют, что это такое и кому он по зубам. Я просил оставить меня консультантом. Но я не из их конторы, и они наивно полагают, что обойдутся без меня, без вас, без специалистов.

– И где ты теперь?

– Я первый заместитель главного советника. С правом проезда в служебном авто без билета.

– А что за люди пришли вместо тебя? – спросила Калерия.

– Хорошие люди, советские люди, преданные люди. Но пока они сообразят, что держат в лапах раскаленный кирпич, рук уже не будет.