Операция «Гадюка»
Шрифт:
– Опять не вышло, – сказал он сержанту.
– Иди на крышу, – приказал сержант, – подавай сигнал рикше.
– А он где сейчас?
– Где и положено, на площади.
Махальщик посмотрел на пасьянс.
– Минутку, – сказал он. – Вроде получается.
– У тебя еще тысячу раз получится! – рассердился сержант и ногой наподдал по картам. Пасьянс рассыпался и безнадежно погиб.
– Ну зачем ты! – обиделся махальщик. – У меня же получалось.
– Ты пойдешь или нет?! – завопил сержант.
–
Люди в Чистилище, как правило, куда замедленнее и равнодушнее, чем их собратья в Верхнем мире. Но это компенсируется редкими дикими вспышками ярости, которые охватывают в Чистилище людей.
Такое случилось и с сержантом.
Словно безумный, он накинулся на махальщика, и тот, так и не собрав карт, принялся отступать к стене, отмахиваясь от сержанта, как от осы.
Сержант стремился к ослушнику, стараясь вцепиться в него длинными ногтями, и ногти уже достигли глаз, когда махальщик всерьез испугался, что придало ему смелости.
Вместо того чтобы отдаться полностью на милость сержанта, он ринулся ему навстречу и, продолжая отбиваться от воображаемой осы, ударил сержанта.
Тот от неожиданности остановился.
– Да ты что... – пробормотал он, – да ты как посмел...
Он говорил это с радостью – теперь он имел все права добить махальщика.
Убежденный, как любой чекист, в оправданности конфликта с низшим существом и в своей неприкасаемости, сержант не видел того, что махальщик и моложе его, и крупнее. Сержант являл собой кабана, ринувшегося на медведя.
Даже получив несколько ударов в грудь и по поясу, сержант еще не понимал, что самое разумное для него – отступить и бежать за подмогой или оружием.
Он же кидался вновь и вновь на махальщика и отшатывался под его ударами.
Махальщик также уже понял, что он сильнее.
И воспылал гневом к сержанту. Не было больше перед ним сержанта, не помнил он о всесилии Лаврентия Павловича – он был оскорблен, его ударили, его пасьянс уничтожили.
И, перейдя в наступление, махальщик загнал в угол сержанта, который еле успевал защищаться, но не мог попросить пощады, так как понимал: сейчас, вот-вот все изменится... все изменится... я тебе покажу.
И тут от удара сержант грохнулся на пол.
А раз в борьбе не было правил, то махальщик принялся бить лежачего, пинать его ногами, так что сержанту стало очень больно.
– Ты что... – Тон сержанта вдруг изменился. До него дошло, что махальщик намерен его убить, что нужно прекратить этот бой, потому что он складывается неправильно.
Может, сержант уже не думал так отчетливо, потому что мысли его путались и каждый удар вносил все большую сумятицу в ослабевший мозг.
– Хватит, – попросил сержант, – хватит...
– Хватит так
Он показал в угол.
Он отошел от сержанта и принялся снова собирать карты.
Сержант с трудом поднялся на ноги.
Ему было больно. Его никто еще никогда так больно не бил.
Он и в самом деле чуть было не пошел сам на крышу махать флагом, но тут понял, что не сможет подняться на целый этаж.
Он махнул рукой и пошел вниз, держась за стенку и кривясь от боли.
Он спускался вниз, и с каждым шагом в нем поднималось чувство мести.
Конечно, ему надо было бы пойти в комендатуру и взять там оружие, а также позвать кого-то на помощь.
Но его затуманенное сознание почему-то выбрало другой путь – к кабинету Берии.
Охранник с удивлением смотрел на окровавленного сержанта.
Тот ввалился в кабинет без стука.
Берия стоял у окна и наблюдал, как доктор Фрейд быстро шагает меж редких деревьев, полагая, что его никто не видит.
Берия представлял себе, как, подчиняясь сигналу, с крыши на перехват доктора выезжает рикша, как поднимают свои машины велосипедисты...
И тут ввалился этот идиот.
– Там, – сказал он, с трудом шевеля распухшими синими губами, – там махальщик меня... избил.
– Что? – Берия сразу напрягся, что бывало с ним в моменты опасности, подобрался, как волк при звуках охоты.
– Махальщик, гад...
– Сигнал дали?
– Он сказал, не будет...
– Почему?
– Я ему сказал – иди, а он сказал – не буду, и стал меня бить.
Сержант всхлипнул и принялся размазывать по щекам жидкую кровь, которая текла из носа.
Берия сразу почувствовал, что сержант врет. Не мог флегматичный махальщик ни с того ни с сего наброситься на сержанта.
Но это не играло сейчас роли.
Он оттолкнул сержанта и выбежал в коридор.
– За мной! – крикнул он.
Охранник побежал за Берией.
Они ворвались в комнату наверху.
Махальщика там не было.
Махальщик, хоть и был неумен, сообразил, что сержант приведет мстителей, а потому ушел из комнаты и залег на чердаке.
Берия увидел, что в углу лежит флаг.
Он схватил его и выбрался наверх, к чердачному окну.
Оттуда был виден простор справа от главного фасада. Там, за палками мертвых деревьев, Берия угадал фигуру рикши.
Берия принялся махать флагом.
Он давно не был так взбешен. Хотелось лечь и завыть, в полной безнадежности, как когда-то в одиночной камере.
Неужели он так стремился на волю и вырвался из застенков только для того, чтобы существовать среди кучки бестолочей и подонков, которым ничего нельзя поручить, которым ни в чем нельзя довериться?