Операция «Гадюка»

Булычев Кир

Незаметно для себя Егор тоже начал мысленно считать секунды. И страшиться возвращения Берии.

– Вы можете погулять, – с явным облегчением сказал доктор. – Изготовление вакцины требует времени.

– Тогда вы найдете меня там, где мы встретились, – ответил велосипедист, чем окончательно привел Гоглидзе в растерянность. Либо это не простой велосипедист, либо вовсе не велосипедист.

Когда велосипедист вышел, Гоглидзе обратился к доктору:

– Кто он такой? Почему...

Доктор поднес палец к

губам.

– Есть вещи, Горацио, о которых простым смертным лучше не знать.

– Почему Горацио? – не понял его Гоглидзе. – Меня Георгием зовут!

– Правильно, Георгий, – сказал доктор. – Следите за приборами. У меня есть теория, но вы должны поклясться рекой Арагви, что не выдадите меня!

– Клянусь мамой! – ответил ассистент.

– Очень хорошая клятва, – одобрил доктор. – Как вы знаете, Лаврентий Павлович отправляет наверх своих агентов. Вы представляете, в какой обстановке они окажутся?

– В какой?

– Вокруг враги, вокруг их все подозревают, задание может сорваться в любой момент. В конце концов, Георгий, может ли рассчитывать Лаврентий Павлович на людей, которых он нашел здесь и подготовил? Что случится с ними, когда они выйдут на площадь Московского вокзала в Ленинграде, где звенят трамваи и гудят автомобили?

– Вы думаете... – Гоглидзе не закончил фразы, потому что не знал точно, в чем же уважаемый батоно доктор подозревает этих шахматистов. Как называл своих агентов Берия.

– Что бы вы сделали на месте Лаврентия Павловича, ну?

– Я бы? Я бы послал людей, надежных сотрудников.

– И много их здесь?

– Совсем не встречаются, – признался Гоглидзе.

Он даже развел руками от безнадежности, он провел в этом мире больше двадцати лет по земному счету и не переставал удручаться, насколько плохо все здесь в Чистилище устроено. Правда, у Гоглидзе была одна мечта – неосуществимая, но сладкая: добраться до Тбилиси, где осталась настоящая жизнь, где вечерами хорошие люди гуляют по проспекту Руставели, где пахнет шашлыками и дорогими духами, по улице скользят дорогие машины и каждому вслед можно сказать «Гоги поехал», «Гиви поехал» с уважением или презрением.

Он понимал, что стоит поделиться мечтой с кем-нибудь в этом проклятом подземелье, как его поднимут на смех. Даже сам Лаврентий Павлович, даже Леонид Моисеевич. Так что приходилось молчать.

Леонид Моисеевич перешел на шепот.

– Лаврентий Павлович решил, – произнес он, – что отправлять сотрудников без наблюдения и, если надо, поддержки слишком рискованно. И тогда решено направить с ними негласно... – На последнем слове доктор сделал значительную паузу.

Гоглидзе уловил ее значение и склонил черную голову.

– Этот сотрудник, – доктор показал на прикрытую дверь, – срочно получает от нас дозу вакцины. Но вы его не видели, я его не видел, и даже Лаврентий Павлович его

не видел. Вы меня поняли?

– Конечно, как не понять! – громким шепотом ответил Гоглидзе, потрясенный мудрой предусмотрительностью Лаврентия Павловича.

– У меня есть указание, – закончил монолог Леонид Моисеевич, – сделать все в режиме специального обслуживания. Ни один человек в мире, кроме вас, Георгий, этого велосипедиста не видел. Кстати, это не простой велосипедист, а родственник одного человека из членов Политбюро.

– Ой, – сказал Гоглидзе.

Он был эмоционально переполнен и мог взорваться от избытка чувств.

Именно в этот момент вошел сам Берия со своими агентами.

Гоглидзе шумно сглотнул слюну и принялся преданно смотреть на генерального вождя.

– Вольно, – сказал Берия, не придав значения интенсивности взгляда, – давайте поскорее готовьте наших товарищей.

Вакцина, включавшая несколько кубиков крови пациентов, была уже готова, созрела, как говорили в лаборатории.

Доктор сам ввел ее шахматистам. Те посматривали на него с опаской, но подчинялись.

Берия стоял вблизи и не спускал глаз с рук доктора, словно мог уследить тот момент, когда доктор вкатит его сотрудникам смертельный яд.

Нет, конечно, Берия этого не мог уловить, но стоял потому, что знал: его присутствие, его взгляд действуют на всех здесь, как взгляд кобры на кролика.

– Теперь отдых, – сказал Берия за доктора.

– Правильно, – согласился доктор. – Только это не отдых – это возможность организму внедрить вакцину в кровеносные сосуды. Однако прошу вас далеко не отходить. Потому что только я могу определить момент, когда вам следует уходить наверх. Только я.

– Смотри у меня, – впустую пригрозил Берия.

– Смотрю, – как бы пошутил в ответ доктор, что Берии не понравилось. – Гоглидзе, – сказал доктор, – проводите пациентов в лазарет.

Там стояли койки.

Майоранский и Лядов молчали. Как молчат люди, прислушиваясь к неизвестной болезни в своем теле. Они знают, что отравлены, но еще не знают, в чем это выразится.

– Ты иди, – сказал Берия доктору, – я с ними побуду.

– Времени осталось немного, – сказал доктор.

– Не волнуйся, Леонид Моисеевич, – вдруг подобрел Берия, неправильно прочтя мысли доктора.

– Я постараюсь, – ответил доктор. Он думал о том, как незаметно ввести вакцину Егору.

Он был бы рад, если Егор откажется от путешествия, и в то же время был бы в отчаянии, если Егор испугается. Он верил в злой гений Берии.

– Тогда я вас оставлю на несколько минут? – вежливо сказал доктор.

– Давай топай, – сказал Берия. – Нам еще надо перекинуться несколькими словами.

Доктор быстро вышел в лабораторию.

– Готова вакцина? – спросил он.

– Готова. А как они?