Операция 'Дженифер'
Шрифт:
Я возвратился и снова замаячил в дверях. Комфлот некоторое время рассматривал меня как некую диковину и наконец спросил, повторяя все интонации Главкома:
– Ну что... прос... подводную лодку?!!
– Никак нет.
– Что, "никак нет"?! Я, что ли, прос... подводную лодку?!
– Разрешите доложить! Мы принимали все меры, неоднократно и своевременно докладывали бывшему командующему. Но нам не помогли в том, что выше наших возможностей...
– А откуда это известно? Чем докажете?..
– Да у нас целая папка
– А ну, тащи все сюда!..
В порядке отступления. Прежний командующий флотом, а потом первый заместитель главкома ВМФ, Адмирал Флота Н.И.Смирнов терпеть не мог своего бывшего первого зама. Практически он не информировал его о своих командных решениях. Поэтому деятельность первого зама в основном ограничивалась спортивной базой флота, сбором металлолома и учебными отрядами. Даже текущая обстановка докладывалась ему от случая к случаю. Поэтому, как ни странно, к моменту приема командования он, по-видимому, не имел представлений о действиях сил США в районе погибшей подводной лодки и о наших усилиях помешать их действиям...
Я помчался наверх, в свое управление. А там - буря.
Мой шеф, милейший Виктор Александрович, видимо уже получив свою дозу от московских начальников, выставил стенкой моих "гениев-аналитиков" и окончательно вызверился, завидев меня:
– Ты! Вечно лезешь со своими идеями! Из-за тебя одни неприятности! На хрена мне такой заместитель?! Заварил кашу, теперь сам и расхлебывай!..
В ответ разъярился и я:
– Прошу не орать! Заварил, сам и расхлебаю!..
В такой ситуации, сами понимаете, не до субординации.
Пока шла эта перепалка, через надрывающиеся телефоны хлынул каскад руководящих указаний из Москвы:
"Немедленно! Срочно! На доклад главкому! Представить письменно графический материал - что сделали американцы? Что предпринимал флот? Чтобы своевременно вскрыть и не допустить! Доложить, кто непосредственно виновен". И так далее.
Мой шеф, в сердцах выложив мне все, что он обо мне думает, схватил папку и помчался вниз, к командующему флотом.
Из Москвы же от руководства посыпался град уточняющих указаний: "Срок два часа! Представить графический материал на карте по фототелеграфу с приложением выписки из журнала событий - какие приказания давались, какими силами и как выполнялись, кто и что доносил... Отобразить район, маршруты и сроки переходов и действия сил сторон..."
Началось лихорадочное вычерчивание карты обстановки, которую облепили информаторы и чертежники.
Район, маршруты, хронология событий...
И вот тут-то, донельзя рассвирепевший от настойчивых звонков "направленцев" из Москвы - "доложить.
кто виноват", - я допустил стратегическую чиновную ошибку, непростительную для опытного штабиста.
Ко мне подошел начальник службы связи подполковник Н.Ф.Уклеин и дернул за рукав:
– Товарищ капитан 1 ранга! А помните свой последний запрос в адрес шефа? И его ответ?
Я ему:
–
И эти две телеграммы, в своем красноречивом и доподлинном содержании, легли на карту, выписанную тушью. Да еще вошедшие в азарт ребятки обвели их в черную рамку.
Тушь не успела высохнуть, а из Москвы требуют: "Что вы там клопа жарите?! Немедленно материал на передачу!
Главком не будет ждать!.."
Карта разрезана на полосы, офицеры помчались на фототелеграф. Ленты поползли в столицу.
А там, на том конце линии, в лихорадочной спешке, не читая, начали выхватывать из аппарата еще сырые полосы и помчались в кабинет к главкому. Сложили полосы на столе:
– Вот, товарищ главнокомандующий, что тихоокеанцы докладывают...
Мы-де в стороне, это они все... Главком, как стало потом известно, надел очки и...
И... на трое суток Москва замолчала. По всем каналам.
Ни тебе запросов, ни тебе вопросов. Как в ядерной войне.
Тишина
Спустя трое суток прибыл я по каким-то служебным делам в кабинет начальника штаба флота.
В кабинете - группа начальников управлений, сам начальник штаба разговаривает по красному телефону. С Москвой.
Положив трубку, начальник штаба долго рассматривал меня, как редкостный экспонат, и наконец с известной долей иронии произнес:
– Ну что, герой, доказал свою правоту?
– Выходит, доказал.
– Ну вот, Москва тебе этого не простит. Понял?
– Я это уже усвоил, товарищ адмирал.
Этим история не закончена. Как стало известно, в достопамятный день главком ВМФ был вызван в ЦК КПСС и получил хорошую головомойку, чем и был приведен в ярость. А последняя всегда должна излиться на подчиненный аппарат. Нужны были "стрелочники".
В дело вступил высший эшелон. Советский МИД послал США ноту: "Ваши службы тайно, в нарушение международно-правовых норм, подняли наш корабль".
Госдепартамент США отпарировал: "А вы не объявляли о гибели своей подводкой лодки. Следовательно, по нормам международного морского права это бросовое, ничейное имущество..."
Тогда МИД СССР направил вторую ноту: "Вы-де нарушили покой погибших моряков, осквернили их братскую могилу..."
Госдепартамент США: "Ничего подобного. Погибшие моряки захоронены в море по всем правилам, принятым в Советском Военно-Морском Флоте. Вам направляется копия кинофильма..."
На этом наши правовики-международники и дипломаты замолчали. Ибо сказать было нечего. Как видно, спецслужбы США предвидели и такой вариант.
Прошла шквальная полоса негодований, докладов и объяснений, поиска виновных. Наступил период грозных указаний из Москвы: выделить боевые корабли, направить на постоянное барражирование в район точки "К"
(так официально был назван район гибели подводной лодки, бортовой 574) не допустить продолжения американцами работ, вплоть до бомбежки района...