Операция «C-L»
Шрифт:
Я прошу разрешения воспользоваться телефоном. И быстро вызываю сюда двух своих сотрудников. Директор и его секретарша застывают от удивления. Директор робко спрашивает:
– Что-то произошло? Если я могу вам помочь…
Я открываю чемодан и показываю сорок девять ключиков. Секретарша слабо вскрикивает, а директор смотрит на чемодан как на мираж. Но он быстро приходит в себя и, энергично двинув кадыком, берет из чемодана пять ключиков. Положив их на стол, властным голосом приказывает секретарше:
– Пожалуйста, отметьте! Шестьдесят, пятнадцать, девяносто семь, сто три и
Секретарша, довольно подвижная для своих сорока лет, мигом проскальзывает в дверь. Директор стоит ошеломленный, уши у него пылают. Потом, опустив плечи, нетерпеливо прохаживается по комнате. Я спокойно жду. Разговаривать мне почему-то не хочется. Впрочем, секретарша отсутствует недолго. И приносит пять ключей. Директор берет их, а я внимательно слежу, чтобы они не смешались с моими.
Четыре ключа явно не похожи. Только номер 103 совпадает. Но нужно во всем убедиться самому. Мы проходим с директором к ящичкам. Чемодан я беру с собой. Вышагивая, словно журавль на своих длинных ногах, директор быстро подходит к ящику 103. Мой ключик легко открывает его. Я вынимаю пакет, сходный с найденным мной в ящике 632, только чуть потоньше. Может, в нем тоже эстрадные программки?
Остальные ящики я предоставляю открывать вызванным мною сотрудникам. А сам возвращаюсь в кабинет, где чиновник в сатиновых нарукавниках смотрит на нас с немым укором, ведь мы отрываем его от работы. Быстро Устанавливаем, что ящик 103 принадлежит Йозефу Трояну, который абонировал его тоже четырнадцатого числа, за день до своей смерти.
Мне бы хотелось обнаружить здесь имена не только покойников, но и живых, возможно, они и появятся. Ведь остается еще сорок восемь ящиков.
Прибыли два вызванных мною сотрудника. Их задаче довольно проста, но требует времени. Со всеми ключиками, которые не подойдут к здешним ящикам, придется обойти другие почтовые отделения и установить их абонентов. И всех срочно доставить на допрос, даже если в ящиках ничего не будет обнаружено.
Я обращаюсь к директору:
– Как специалист, вы могли бы нам помочь информацией о других почтовых отделениях?
– Разумеется, – охотно соглашается он. – Минутку терпения. – И бежит к дверям. – Пан Нешть, зайдите ко мне!
Чиновник Нешть не спеша– появляется. Так же не спеша выслушивает нас. И говорит, качая головой:
– Не могут пять сыщиков с одним-единственным ключом мчаться в пяти разных направлениях. Ближе всего двадцать вторая почта. Там имеется пятьдесят абонентных ящичков. Оттуда можно отправиться в тридцать первое отделение. Там двадцать ящичков. В том же направлении почта в Гроубетене. Потом надо вернуться и пойти уже в другом направлении. Словом, если хотите, я начерчу вам на бумаге весь путь.
– Вы так хорошо ориентируетесь? – удивляюсь я.
– Я люблю свою работу, – отвечает он ворчливо. – Сижу тут с тысяча девятьсот второго года, каждый ящик прирос к моему сердцу, а все ключики для меня словно дети. Выложите их на стол, я чужие сразу отличу.
Я ухожу, забрав с собой пустой чемодан.
– Иду к себе, – говорю я Трепинскому, ожидавшему меня в машине у входа. Рядом стоит еще одна машина, на ней приехали два
На работе меня ждут кое-какие новости. Да и у меня есть кое-что новенькое: свыше ста пятидесяти тысячекронных купюр серии «C–L». Перед моим кабинетом стоят несколько человек, в том числе Карличек и Будинский. Я прошу Будинского обождать. Прежде всего мне нужно побеседовать со своими сотрудниками. Карличека я тоже зову в кабинет. Он должен быть в курсе дела, ведь он наш первый помощник.
Будинский остается в приемной один. Остальные вместе с Карличеком и Трепинским входят ко мне. Я плотно закрываю обитую дверь, даже громкий разговор в приемной не будет слышен. Ведь я не знаю, с чем пришел Будинский. Но пока что он не самый важный посетитель, и о нашем совещании знать ему не обязательно.
Знакомлю всех с результатами расследования на сегодняшний день. Выкладываю на стол тысячные купюры. Карличек держится в стороне с таким видом, словно все это его не касается. Просматриваю длинный протокол, в котором отражены итоги расследования на вилле Рата. Читать его я пока что не собираюсь. Все это мне уже известно. Ничего нового тут нет.
– Что еще удалось выяснить? – спрашиваю я.
Один из моих сотрудников докладывает:
– Эрвин Абрам Рат до войны производил различные средства для химчистки, паркетную пасту, лак для мебели и тому подобное. У него работало девять человек, имелось два автомобиля – грузовик и легковая машина. В тридцать восьмом году фабричка была закрыта, но сам он с женой и тремя взрослыми детьми продолжал жить на этой вилле. Согласно имеющимся сведениям, в тридцать восьмом году там побывало гестапо. Всю семью Рата увезли, а оборудование было отправлено в неизвестном направлении. С тех пор дом стоял заброшенный. Судя по всему, Рат устроил за зеркалом тайник, но гестапо его обнаружило.
Дальше следует заключение специалистов. Они утверждают, что оборудование Галика в бульдогообразном доме не что иное, как любительское устройство для стереоскопической фотографии.
– На предмет, помещенный в центре круга, падает с противоположных сторон свет, идущий через щелевое отверстие, причем предмет снимается синхронными киноаппаратами. Экспозиция длится три секунды. Круг с камерами и источниками света двигается так, чтобы предмет входил в освещенное пространство и затем выходил из него. Снимки потом проецируются и переносятся пантографом на бумагу соответствующей толщины, вырезаются и приклеиваются друг к другу. Так получается стереоскопическая фотография.
Я прерываю:
– Достаточно, кажется, я понимаю, в чем дело. Вы прикинули стоимость оборудования?
– Это не так-то просто. Зависит от того, откуда брали материалы и кто производил или монтировал отдельные узлы устройства. Без сомнения, многое шло с черного рынка. В общем, денежные затраты здесь таковы, что Галину вряд ли хватило бы обычного заработка.
Звонит телефон.
Докладывают о вскрытых абонентных ящичках:
– Ящик семьсот двадцатый. Наниматель – Мария Троянова. Дата та же самая, четырнадцатое число. В конверте сто тысячекронных купюр. Согласно плану, будем разыскивать остальные сорок семь ящиков.