Операция «андраши»
Шрифт:
Андраши им не помогал. Но когда они кончили и поднялись наверх, он ждал их у лестницы, он кричал на них. И они тоже начали кричать, размахивая кулаками. Они бросились на него, оттеснили к стене, а он язвил их:
— Вы, вы двое, вы его заставили… — Слова звенели и впивались им в уши.
Том чувствовал судорожную боль при каждом вздохе. Его душила ненависть к этому человеку у стены. И ненависть выхлестнулась наружу.
— Вы, болтуны, печальники за человечество, свиньи, которые всегда выходят сухими из воды, меня тошнит от вас. — Митя ухватил
Митя тряс его за плечи. Он отступил от Андраши и опустил кулак, но Андраши все еще прижимался к стене — измученный старик с грязными седыми волосами. Он почувствовал, как ненависть иссякает в нем.
— Не тревожьтесь, вы еще поживете. Мы вас отсюда вытащим. Любой ценой. Хотите вы того или нет.
Потом они с Митей опять спустились к двери подвала и завалили ее обломками и щебнем.
А потом они пошли на юг — тупо, без надежды: двое сумасшедших, которые вели с собой еще двоих.
Они без оглядки бежали среди лиственниц вниз по южному склону. Когда начало смеркаться, последние деревья остались позади, и перед ними распростерлась бесконечная равнина Сриема.
Они вступили на эту равнину в последних отблесках угасшего дня и пошли через заброшенные пашни среди зеленоватых теней, сгущавшихся в серые, синие, фиолетовые сумерки. Они пытались найти старый длинный ров, по которому, говорил Станко, можно незаметно проскользнуть между Сушацем и Сишацем — двумя деревнями, стоящими над ним.
Теперь они шли так: впереди он, а позади Митя. Тут у них не было никакого укрытия, кроме вечерней тьмы. Они высматривали начало рва и не могли его найти. Где-то неподалеку в небе распустился цветок осветительной ракеты и закачался на своем парашюте. Они бросились на землю, но ничего больше не произошло. Он помнил наставления Станко: «Между Сушацем и Сишацем можно пройти только по рву. В любом другом месте вас увидят». Но он не мог отыскать ров, и им пришлось рискнуть. Вторая ракета вспыхнула гораздо ближе. Пригибаясь к земле, они бежали вперед, а ракеты висели справа и слеза.
Но почти уже у самого пустыря между деревнями он увидел роз, нырнул в него и услышал, как остальные трое спрыгнули за ним. В небе расцвела еще одна ракета — на этот раз почти прямо у них над головой. Они вжались в жидкую грязь, а пулеметы в Сушаце и Сишаце строчили по опушке леса, по склону, с которого они только что сбежали, по краям рва позади них. Он приподнялся и совсем близко увидел Сушац — плоские крыши рублеными ступенями уходили в черное небо. В Сушаце раскатилась еще одна очередь и оборвалась.
Они начали пробираться вперед по рву, обдирая ноги об ивовые корни, кровавя пальцы о жесткую траву и прутья, увязая в
Они остановились, чтобы обсудить, как идти дальше.
Митя сказал:
— Ник, объясни им про Емельянов Двор.
Он стиснул руку Андраши и заставил его слушать. Он положил ладонь на плечо девушки и ощутил холодный пот, пропитавший ее блузку. В звездном свете их лица были как два темных круга.
— Слушайте! — шептал он. — Мы должны пробраться мимо этого места, и теперь же. Другого пути нет. И пойдем по мосту, потому что иначе надо будет перебираться через канал вплавь. А плыть бесшумно мы не сможем. Да и в мокрой одежде быстро не пойдешь, Вы поняли? Все поняли?
По телу девушки под его ладонью пробежала дрожь.
— Мне на вас плевать. Но вы пойдете тихо, как привидения, поняли? И на мосту — ни единого звука. Не то вас убьют. А нам этого не нужно. Во всяком случае, пока. — Он задохнулся, глядя на их безмолвные лица.
Они пошли дальше. У них не было никаких ориентиров, кроме звезд. Но хватит и звезд. Он много раз находил дорогу по звездам. Найдет и теперь.
Эти двое между ним и Митей были как глухонемые. Как мертвецы, но только они хрипло дышали и спотыкались. Он оглянулся и прикрикнул на девушку:
— Вы что, не можете идти по-человечески?
Но она опять споткнулась и упала на него. Он подхватил ее и почувствовал мягкую упругость ее тела.
— Черт бы вас побрал! — прошептал он. — Мы ведь вашу жизнь спасаем, не чью-нибудь, так чего вам еще надо?
Поле осталось позади, вокруг тянулись кусты, темные и колючие. Над плоской тарелкой земли поднималась луна. Она плыла по небосводу, как нелепый кошмар, стирая звезды. Они заблудились. Они заблудились около двух часов ночи. И выхода не было.
— Иди на юг, Ник, — сказал сзади Митя. — Иди прямо на юг.
Он пошел на юг, если и не прямо, то достаточно точно. Их терзали сомнение и неуверенность. Но они все-таки вышли к каналу — широкому и полноводному, как и говорил Станко.
— Поплывем, — решил он. Но Митя не согласился.
— Нам нужно найти Емельянов Двор, чтобы ориентироваться, Ник, не то мы проплутаем по равнине до света.
— Уже поздно искать мост.
— Может быть, — поколебавшись, согласился Митя. И он собрался соскользнуть с берега в воду, но Митя схватил его. На той стороне канала из мрака возникли люди. Распростершись на земле, они следили за патрулем: шесть-семь солдат, горбясь, прошли напротив них и скрылись в ночи. И они не рискнули плыть через канал, а повернули по берегу вправо, выглядывая Емельянов Двор. Было уже почти три, когда впереди вырисовались его бесформенные очертания. Они опять остановились.