Опер. Девочка на спор
Шрифт:
— Я — часть оперативной группы, а значит… — отвечаю Хаму, стараясь не дышать слишком глубоко.
— А значит ты остаешься здесь, потому что это приказ. Поняла, старлей? За кофе можешь сходить, у нас закончился. Если станет совсем скучно, там дело о краже сумочки на столе у Илюхи, можешь почитать.
Они уходят. В окно вижу, как рассаживаются в машину и отъезжают.
Отсиживаясь здесь, я точно ничего ему не докажу. А кофе пусть сам себе покупает.
— Куда они? — спрашиваю у айтишника, сидящего на контроле за ноутом на случай, если надо
— На труп, — машинально отвечает он, и тут же морщится. — Черт. Я ничего тебе не говорил.
— Тогда и дальше ничего мне не говори, просто покажи точку, куда они поехали.
— Не могу, извини. — разводит руками.
Оглядываюсь по сторонам. На столе у Макса нахожу простой белый стикер с небрежно написанным на нём адресом. Интуиция подсказывает, что мне туда.
Выхожу из здания. Минуту ориентируюсь, как лучше проехать. Прыгаю на байк, радуясь, что не загнала его на парковку, и еду за операми, объезжая пробки всеми возможными способами. У меня шикарное преимущество в скорости. Если не приеду первая, то точно догоню их.
Петляя между машинами, сворачиваю во дворы, проезжаю через арку и оказываюсь аккурат там, где нужно.
Опера уже здесь. Эксперты, как всегда, задерживаются. Бесстрашные зеваки стоят в стороне, глазея на происходящее. Вот странный всё же народ. Острых ощущений им не хватает что ли?
Бросив мотоцикл, подхожу к Максу.
— Самоубийство? — спрашиваю, встав рядом.
Теперь вздрагивает он.
— Бойко, твою мать! Ты чё тут забыла? — шипит на меня.
— Работать приехала, — пожимаю плечами, — вместе со всеми.
— Потом поговорим. Иди, опроси вот этих товарищей, раз уж все равно здесь, — отправляет меня на растерзание к зевакам.
Хоть что-то. Заодно немного оттесняю людей в сторону. Задаю ряд стандартных вопросов. Получаю не менее стандартный набор ответов: «Не слышал», «Не видела», «Не знаю, как такое могло произойти, ведь он был таким тихим».
Вот такие обычно и летают в один конец. Тихие, замкнутые, одинокие…
Докладываю Максу. Кивает и даже не рычит больше. Косится только странно. Ждёт, что упаду в обморок? Нет, здесь не упаду. Вот если бы я вчера ночью с ними оказалась, могла бы.
Покрываюсь мурашками, вспоминая фотографии с доски. Хорошо, что у куртки рукав длинный и никто этого не замечает моего волнения.
Эксперты разбираются с телом. Опера выходят из подъезда.
— Мы там все осмотрели, — докладывает Егор. — Признаков борьбы нет. Да и в целом такое ощущение странное.
— Он готовился умереть, — тихо говорит Шаман, одной ладонью растирая тыльную сторону другой. Встряхивает руки, будто сбрасывая с них что-то невидимое, и ведет плечами.
— В смысле, готовился? — хмурится Макс. — Яснее можно?
— На нём его лучший костюм. В гардеробе одно дешевое барахло, а этот явно куплен в приличном магазине. В прихожей только кеды, а он в туфлях, — рассказывает Шаман.
— В холодильнике пусто, — подключается Денис. — Вообще ничего. Он отключен
— Пиздец, — Макс проводит ладонью по волосам.
— Я вот чего у него в столе нашел, — показывает Егор. — Кредитный договор на пять лямов под залог квартиры. И бумаги о переводе на ту же сумму в местный детский дом. Мужик захотел уйти красиво.
— Не бывает же, чтобы внезапно, — подаю голос я. — Даже если готовился. Не просто же так он решил это сделать. И деньги эти… правда, очень странно.
— И что же тут странного? Задолбался мужик жить один, — комментирует Макс. — Решил выйти в окно. Криминала нет, — разводит руками.
— А может это доведение до самоубийства? — продолжаю рассуждать, пока увозят тело, расходятся зеваки. — Надо контакты его посмотреть. Последние звонки, сообщения. Этот жест больше похож на последний крик души. Знаете, такой…
— Отчаянный, — заканчивает за меня Шаман.
— Ты только не начинай, — раздраженно вздыхает Макс.
— Так старлей дело говорит, — не успокаивается этот загадочный парень — У меня тоже до конца не сходилось, а теперь сошлось. Ладно, поехали отсюда. По дороге докрутим эту мысль. Все равно надо контакты его пробивать.
Каждый на своем транспорте гоним в сторону отдела. Отдаем номер телефона спецу. Он смотрит все, что есть. База выдает нам звонки по одному и тому же номеру. И только исходящие.
— На, звони сама, раз такая умная, — Хам вручает мне служебный телефон.
Отходит к окну и делает вид, что ему это все не особо интересно, но я вижу, как он повернул голову, чтобы не только слышать мой разговор, но и видеть происходящее.
Сжав трубку в ладони, долго смотрю на номер прежде, чем решиться его набрать. Если там кто-то близкий, ему будет больно и честь сообщать трагичные новости оставили мне.
— Ну, — поторапливает начальство. — Чего тянем?
— Не тяну я, — буркнув себе под нос, вбиваю цифры и включаю на громкую.
— Папа, да сколько можно сюда звонить?! — раздается на весь наш кабинет.
— Здравствуйте, старший лейтенант Бойко, — представляюсь я. — ОВД.
— Не поняла, — грубо отвечает женщина.
— Ваш отец погиб, — сообщаю ей. — Скажите, какие у вас с ним были отношения?
— Нормальные. Как у всех, — продолжает грубо огрызаться женщина.
— А можно подробнее? — прошу, перекладывая телефон в другую руку, потому что эта дрожит.
— Да что вы хотите от меня? — психует она. — Да, ругались. Да, не отвечала на звонки. Некогда мне его развлекать. У меня работа, муж, две собаки. А ему лишь бы поговорить. Просила же, продай квартиру. Зачем она тебе, старику? Пожил бы на даче, там воздух свежий. Уперся и ни в какую. А я у него, между прочим, единственная дочь, — распалившись, едва не кричит женщина. — Вот и чего теперь? Квартира все равно мне останется. А так жил бы себе …