Опасный след
Шрифт:
— Нет, напрасная трата времени и энергии. К тому же на настоящую паническую атаку мне просто не хватит сил.
Паническая атака? Саймон прижал Фиону к себе, обхватил свободной рукой и стал поглаживать ее спину.
— Так лучше или хуже?
— Лучше. Очень мило. Еще минутка, и я приспособлюсь.
Вспыхнувшая молния осветила ее бледные щеки, закрытые глаза.
— Значит, Тайсон трахает ветеринаршу?
— Я не думаю, что дело дошло до траханья, мистер Романтик. Я думаю, они только начинают знакомиться
— Если правильно трахаться, то это очень личное.
— Я уверена, что Мэй мне доложит, если до этого дойдет дело.
— Потому что ты рассказала ей о нас?
— Подозреваю, что она пришла бы к этому выводу самостоятельно, но, да, разумеется, я ей рассказала. В мельчайших подробностях. Она жалеет, что ты сначала не трахнул ее.
— Хм. Упущенная возможность. — Ее сердце уже билось чуть помедленнее. — Я мог бы вернуться и наверстать.
— Слишком поздно. Она теперь никогда не займется с тобой сексом. У нас есть кодекс чести и моральные принципы. Для моих подруг и родственниц ты вышел из обращения.
— Это несправедливо, поскольку ты дружишь со всеми, кто живет на острове.
— Возможно, но правила есть правила. — Фиона снова приподняла голову, коснулась губами его губ. — Спасибо, что отвлек меня от моего невроза.
— У тебя нет никаких неврозов, что раздражает. Правда, у тебя есть причуды, но в основном ты до отвращения стабильна и нормальна. Ты все еще не кой типаж.
— Но ты все еще хочешь меня трахать.
— При любом удобном случае.
Фиона рассмеялась, и он почувствовал, что она полностью расслабилась.
— Ты грубиян, циник и отшельник. Но я обещаю быть доступной для траханья при любом удобном случае. Я не очень понимаю, что между нами происходит, но, похоже, все получается.
— Ты та, с кем я хочу быть.
Саймон сам не понял, почему это сказал… может, из-за близости, навязанной тесной палаткой, может, из-за дождя, который дубасил кулаками по той же палатке, может, из-за тревоги за Фиону, хоти она уже больше не дрожала. Однако, какова бы ни была причина, он сказал то, что думал.
— Это самое лучшее, что ты мог мне сказать, — прошептала она. — Даже больше, чем самое лучшее, учитывая сложившуюся ситуацию.
— Мы теплые и сухие, — заметил Он. — А они нет, — добавил он, словно услышав ее мысли.
— Да. Им предстоит ужасная ночь.
На этот раз он повернул голову и провел губами по ее волосам.
— Значит, утром мы должны их найти.
ЧАСТЬ III
…что такое раб твой, пес,
чтоб смог сделать такое
большое дело?
21
Она очнулась в кромешной тьме, не в силах ни пошевелиться, ни заговорить.
Она могла лишь извиваться и бороться за каждый вдох.
Ее глаза были широко раскрыты, но она ничего не видела, зато слышала гул, ровный, мощный, и подумала — в новом приступе паники, — что попала в пещеру какого-то дикого зверя.
Нет, нет. Это мотор. Автомобиль. Она в автомобиле. В багажнике автомобиля. Мужчина. Мужчина на дорожке.
Она увидела эту картину очень ясно: яркое утреннее солнце, небо, подернутое голубой дымкой, — фон для богатых красок осени. В воздухе намек на осеннюю пряность, как легкий привкус на языке.
Ее мышцы разогревались. Она чувствовала себя такой расслабленной, такой гибкой. Такой сильной. Она любила головокружительное ощущение, будто ты одна в целом мире цвета и пряных ароматов. Только она, утро и свобода, дарованная бегом.
А потом появился тот мужчина, бегущий трусцой ей навстречу. Подумаешь, ничего особенного. Они разминутся, и мир снова будет принадлежать ей одной.
Однако… он споткнулся? Упал? Остановилась ли она на секунду, чтобы помочь ему? Она не могла вспомнить. В этом месте картинка расплывалась.
Но она видела его лицо. Улыбку, глаза — что-то мелькнуло в тех глазах за мгновение до боли:
Боль. Словно удар молнии.
Ритм движения изменился. Дно багажника под ней завибрировало. Съехали на ухабистую дорогу, — в затуманенном мозгу лениво зашевелилась мысль.
Она подумала о предупреждениях дяди и Грега. Не бегай одна. Держи палец на тревожной кнопке. Будь бдительна.
Она пропускала их советы мимо ушей. Что могло с ней случиться? Почему что-то должно было случиться с ней?
Но случилось. Случилось. Ее схватили.
Все те девушки… девушки, фотографии которых она видела в газете. Мертвые девушки, которых она жалела… а потом забывала о них и жила своей жизнью.
Теперь она будет одной из них? Одной из мертвых девушек в газете? В теленовостях?
Но почему? Почему?
Она рыдала, билась и визжала. Но все звуки глушил скотч, запечатавший рот, а от резких движений только глубже врезались в кожу веревки. И она почувствовала запах собственной крови и пота.
Запах собственной смерти.
Она очнулась в темноте. В капкане. Крик рвался наружу, обжигая горло, но она подавила его, когда почувствовала обвивающую ее руку Саймона, когда услышала ровное дыхание — его и собаки.
Однако паника уже запустила щупальца в ее грудь, забралась под кожу, а крик, не нашедший выхода, пронзал голову.