Опасный след
Шрифт:
Фиона подошла к Саймону, обняла его за шею.
— Саймон. Удар ниже пояса? — Она поцеловала его. — Договорились. Отпечаток твоей ладони остается. Я даже нарисую вокруг него сердечко при первой же возможности. А пока я покажу тебе парочку основных движений, потом пойду в душ, а потом выпью вина. Конечно, если ты не хочешь еще немного на меня покричать.
— Ну все, — пробормотал он, схватил ее за руку и поволок к двери.
— Что все? Ты выбрасываешь меня из своего дома?
— Не искушай меня. Я тащу тебя в постель. Я должен
— Боже, какое лестное предложение, но я должна принять душ, поэтому…
— Я хочу тебя потной. — Он дернул ее за руку и буквально швырнул на кровать. — Я сам покажу тебе парочку движений.
— Кажется, уже показал. — Фиона привстала, вскинула голову. — А может, я не в настроении. — И задохнулась, когда Саймон сдернул с нее влажную майку и отшвырнул. — Или…
— Подберешь ее позже. — Он обхватил ее груди, погладил соски загрубевшими большими пальцами. — Ты застелила постель.
— Да, ну и что?
— И сильно это тебе помогло? — Когда она задрожала, он толкнул ее на спину.
— Ты собираешься проучить меня?
— Угадала. — Саймон ухватился за резинку ее гимнастических шорт и потянул.
Улыбаясь, Фиона провела кончиком пальца от ключицы до пупка и обратно.
— Ну, попробуй.
Он разделся, следя за ней, как и она следила за ним.
— Надо спрятать всю твою одежду, — решил он, оседлав ее. — Я знаю, что с тобой делать, когда ты голая.
— Мне нравится то, что ты делаешь со мной, когда я голая.
— Тогда ты точно не разочаруешься.
Он впился жадными губами в ее манящие губы, пригвоздив ее своим телом к кровати, и услышал, как бешено забилось ее сердце, как задрожало под его ладонями ее горячее влажное тело.
«Сильная и могущественная до мозга костей», — подумал он. И отчасти в этом ее неотразимость. Но сейчас, в этот момент, он хотел, чтобы она была слабой, беспомощной. И принадлежала ему, только ему.
Он ласкал ее кончиками пальцев, языком, она сладко вздыхала, расслабляясь от удовольствия, а когда он впился в нее зубами, ее пульс участился в несколько раз.
Когда его губы вернулись к ее губам, она снова вздохнула, обхватила его лицо ладонями — этот жест, уже ставший привычным, снова обезоружил его, — потом погрузила пальцы в его волосы. И снова ее дыхание участилось от его дерзких ласк. Застонав, она выдохнула его имя, выгнулась под ним, и он снова отступил.
Ее тело дрожало, тянулось к нему, к чудесному освобождению, с которым он все медлил, и он снова припал губами к ее груди.
Он вел ее к вершинам наслаждения, но в последний момент отступал.
— Саймон, я хочу тебя. Пожалуйста.
Но он продолжал сладостную пытку, наслаждаясь ее вздохами и стонами, пока ее пальцы не впились в покрывало, которое она так аккуратно расстелила утром.
Он взял ее резко и быстро. Она ждала этого, но все равно испытала шок. Оргазм разлился по ее телу дурманящей волной. Она услышала собственный крик, а за ним судорожный стон освобождения.
Саймон скатился и подтянул ее на себя. Ее голова безвольно упала на его плечо.
— Обними меня ногами.
— Я…
— Обними меня. — Он поскреб зубами ее шею, плечи. — Я только об этом могу сейчас думать. Ты вокруг меня.
Она обвила его тело, и все началось сначала, и она держалась, пока хватало сил. А потом просто растеклась по кровати и, казалось, не смогла бы пошевелиться до утра. Но Саймон снова подтянул ее на себя, прижав головой к своей груди, к своему гулко бьющемуся сердцу.
Фиона задремала и, очнувшись, замигала, уставившись на четыре лохматые морды, прижавшиеся к стеклянной двери веранды. Грудь Саймона ровно поднималась и опускалась под ее щекой, но его пальцы играли с ее волосами, скользили сквозь них, переплетали, снова скользили. Фиона расплылась в улыбке и прошептала:
— Собаки хотят войти.
— Подождут.
— Я впущу их. — Но она не пошевельнулась. — Я умираю с голода. Такие разминки возбуждают аппетит.
Фиона прижалась к нему. Только на минуточку. А потом она впустит загрустивших собак, быстренько примет душ, и они вдвоем что-нибудь сообразят на ужин.
Она потянулась, и тут ее взгляд упал на часы у кровати.
— Что! Эти часы правильные?
— Понятия не имею. А какая разница?
— Но… Я заснула? На целый час? Это как? Дневной оздоровительный сон?
— Ага.
— Но со мной никогда не случалось ничего подобного!
— Добро пожаловать в мой мир.
— О боже. — Фиона вскочила, взъерошила волосы, схватила — поскольку она была ближе — его футболку, быстро натянула.
Ее попка скрылась под футболкой. «Очень жаль», — подумал он.
Фиона открыла дверь, и комната мгновенно заполнилась псами.
— Извините, парни. Поговорите с Саймоном, а я в душ.
Она метнулась в ванную комнату, и все четыре собаки выстроились у кровати, виляя хвостами, тараща глаза и дергая носами.
— Да, вы правы. Абсолютно правы. Я занимался с ней сексом. До упаду. А вам-то что? Только у одного из вас есть яйца, и поскольку я уже устал от уговоров, то и ему вскоре уже нечем будет хвастаться. Даже не думай прыгать сюда, — предупредил Саймон, увидев озорные искры в глазах Джоза, но на всякий случай прикрыл собственное достоинство. — Лучше бы принес мне пива. Вот это было бы правильно.
Поскольку ни один из псов не изъявил желания угодить, Саймон встал и отправился за пивом, но, дойдя до кухни, вспомнил, что Фиона хотела вина. Он тоже может выпить вина. Он налил два бокала, глотнул из одного и открыл холодильник, чтобы изучить его содержимое. И понял, что они оба рискуют умереть голодной смертью, если кто-то из них не отправится в магазин. На всякий случай он заглянул в морозилку и, вздохнув, подумал, что одно из ее девчачьих замороженных блюд все же лучше голодной смерти.