Опасный метод
Шрифт:
(Наполняет бокал и протягивает Эмме, но та отрицательно качает головой. Тогда он обмакивает пальцы в бокал и склоняется над ребенком, чтобы изобразить помазание.)
За тебя, Агата.
Эмма. В следующий раз подарю тебе сына.
Сабина. Можно на сегодня закончить?
Юнг. Нежелательно: осталось совсем немного.
Сабина. Мы уже и так… Сколько мы тут торчим?
Юнг. Наша беседа длится примерно два с половиной часа.
Сабина. Разве еще не время?..
Юнг. Мы начали сеансы почти пять месяцев назад; они строятся по определенной схеме. У вас наступило стойкое улучшение — и вдруг, в силу каких-то причин, отчасти весьма прозрачных, но в большинстве своем — неведомых, вы идете на попятную. С моей точки зрения, вам необходимо сделать еще один шаг вперед; раз уж сегодня у нас первый сеанс в новом году, давайте стремиться к новым успехам.
Сабина. Не лучше ли будет, если вы уделите внимание своей дочурке?
Юнг. В такое время ей положено спать.
Сабина. Я вас еще не поздравила.
Юнг. Это событие прошло без помпы. Итак, продолжим?
Сабина. Не знаю, что вам сказать.
Юнг. Давайте вернемся к недавней поездке в Цюрих за рождественскими покупками. Ничто не предвещало неприятностей, но в какой-то момент вы рассердились и в довершение всего набросились на незнакомую женщину в шубе. Она была похожа на вашу маму?
Сабина. Нет, это из-за покупок, из-за слова «покупки», из-за того, что… вы произнесли это слово.
Юнг. И почему это слово вывело вас из равновесия?
Сабина. Всякий раз… когда у нас дома назревал скандал, мама отправлялась за покупками. Выбирала совершенно ненужные вещи, какие попало, — чем дороже и бесполезней, тем лучше. Потом вынуждена была прятать их от отца, влезала в долги к знакомым и надеялась расплатиться из своих карманных денег, а сама тряслась от страха, что он узнает; теперь вы понимаете, почему я…
Юнг.
Сабина. Как-то раз прознал. Разорался так, что чуть не лопнул, перебил все ее покупки, какие только нашел. Это был конец света.
Юнг. Теперь понимаю. Вы еще упомянули, что после того происшествия в Цюрихе у вас нарушился сон. Чем вы это объясняете?
Сабина. Тем, что у меня страхи.
Юнг. Что вас пугает?
Сабина. Что-то такое… что-то… у меня в палате… кот, что ли, только… разговаривает и лезет ко мне в постель.
(Долгая пауза. Юнг выжидает.)
Вот только вчера, вчера ночью, он вдруг стал что-то нашептывать мне на ухо, но я не смогла разобрать… а потом… он оказался сзади меня… обхватил за талию, а потом…
(Она яростно дергается в кресле, мучимая неловкостью.)
…потом я почувствовала, что у меня по спине елозит что-то липкое… как… слизняк… а когда обернулась, там уже ничего не было.
Юнг. Вы почувствовали это кожей спины? Сабина. Да.
Юнг. На вас не было ночной сорочки? Сабина. Нет.
Юнг. Вы мастурбировали?
Сабина. Да.
(В очередной раз повисает долгая пауза. Юнг, очевидно, собирается ее нарушить, но Сабина заговаривает первой.)
Терпеть не могу Новый год…
Юнг. Почему?
Сабина. Дома вечно скандалы: вот, например, в прошлом году отец пришел в дикую ярость, хотя никто ничего не понял, — видно, мой брат Исаак что-то сболтнул… и тогда… тогда… тогда… он…
(Ее конечности дергаются в кратких, но устрашающих судорогах.)
…избил его… при всех… и я… я…
Юнг. Мы с вами не раз обсуждали выходки вашего отца. Припомните самую одиозную из тех, что касались непосредственно вас.
Сабина. Мне было тогда лет тринадцать… да, точно, тринадцать… и он отчего-то разозлился. Затащил меня в маленькую гостевую комнату, а там… велел облокотиться на кровать и задрать платье, чтобы он мог… меня выпороть… а я ни в какую, твердила, что уже не маленькая, и он в конце концов… отстал и только приказал мне опуститься на колени, поцеловать портрет деда и поклясться его памятью, что я всегда буду… послушной девочкой… послушной девочкой…