Опасные тайны

Робертс Нора

— Ему бы не хотелось слишком пышной службы, мистер Слейтер. Ни цветов, ни органной музыки. Как-то Мик сказал мне, что ему хочется, чтобы после смерти его сожгли, а пепел развеяли на ипподроме, на тренировочном круге, чтобы он навсегда стал частью скаковой дорожки. Звучит, конечно, несколько странно, но все-таки…

— Если он этого хотел, то так мы и сделаем. — Это говорил Гейб.

— Вот и славно. У меня тут отложено немного денег… Правда, я не знаю, сколько это может стоить — устроить так, как он хотел, — но я готов…

— Позволь

мне сделать это для него, Боггс, — перебил Гейб. — Если бы не Мик, то я, наверное, не сидел бы сегодня здесь. Я был бы очень рад, если бы ты дал мне возможность чем-то отплатить Мику.

— Я знаю, что дело не в деньгах, мистер Слейтер. Может, не время и не место это говорить, но я скажу: он очень гордился вами. Мик как-то сказал, что когда он увидел вас в первый раз — когда вы еще мальчишкой прибегали на ипподром, чтобы вываживать лошадь после работы, — то сразу понял, что вы чего-то добьетесь в жизни… В общем, не хватать мне будет старины Мика.

— И мне тоже.

— Ну ладно, пожалуй, пойду я, мистер Слейтер. — Боггс шагнул через порог и, наткнувшись на Келси, слегка покраснел.

— Мисс… — пробормотал он и, чуть приподняв на голове кепку, заспешил прочь.

Келси, не зная, куда деваться от стыда — ведь получилось так, будто она подслушивала частный разговор, — вошла в кабинет, чтобы извиниться.

Гейб сидел за роскошным старинным столом; высокое стрельчатое окно за его спиной пропускало в комнату неяркий солнечный свет. Были в кабинете и еще окна, а там, где не было пропускающего дневной свет стекла — там стояли книги. Сотни, может быть, тысячи книг. Библиотека была великолепной и… совершенно мужской.

А ее владелец сидел, обхватив голову руками.

Смущение Келси тут же исчезло, вытесненное состраданием. Она порывисто шагнула к Гейбу, шепотом произнеся его имя. Прежде чем Гейб поднял голову, ее руки уже обвили его шею.

— Я не знала, что он был твоим другом… Мне очень жаль… жаль… жаль…

Гейб не испытывал подобной горечи вот уже много лет. Наверное, с тех самых пор, как умерла его мать. Он успел позабыть, как больно может ранить такая потеря.

— Он всегда был добр ко мне, Кел. Мне было лет четырнадцать, когда Мик взял меня за шиворот и приволок на ферму. Чем-то — я до сих пор не знаю чем — я ему понравился, и он уговорил Джемисона взять меня на работу. И никогда не забывал присматривать за мной, за тем, чтобы я учился ремеслу… Черт побери, Келси, ведь ему было семьдесят с лишним! Он должен был умереть в своей постели.

— Я знаю. — Келси разжала объятия и отступила на шаг. — Гейб! Росси только что побывал у нас.

— Шустрый малый. — Гейб провел пятерней по взлохмаченным волосам, тщетно пытаясь привести их в порядок. — От меня он ушел меньше часа назад.

— Мне показалось, что он серьезно подозревает Наоми. Ну, будто она к этому причастна…

Гейб ничего не ответил, и Келси облизала вдруг

высохшие губы.

— Я хочу знать, не думаешь ли ты точно так же. Гейб, взяв себя в руки и подобравшись, сосредоточенно ее рассматривал.

— Нет, я так не думаю. И, судя по всему, ты в этом со мной солидарна. Росси очень башковитый парень, и идей у него гораздо больше, чем одна. Ко мне он приходил, чтобы выяснить, не сам ли я это подстроил. Ведь Дубль застрахован на значительную сумму.

— Ты скорее пустишь пулю себе в ногу… — Келси тяжело вздохнула. — Это и была вторая причина, по которой я приехала. По вопросам, которые задавал Росси, я поняла, что он обдумывает именно идею о страховке. Версию. Вот я и подумала, что надо предупредить тебя.

— Спасибо. Я высоко ценю твое внимание. — Гейб слегка пошевелил затекшими плечами и выпрямился. Келси стояла перед ним в забрызганной грязью одежде, с состраданием в глазах, готовая в первую очередь заботиться об остальных — не о себе.

— Ты хорошо выглядишь, дорогая.

— Да, глина и навоз — это последний писк моды.

— Тебе все к лицу. — Он взял ее за руку и принялся перебирать пальцы. — Почему бы тебе не посидеть немного у меня на коленях?

Келси слегка наклонила голову.

— Это завязка или кульминационный пункт, Слейтер?

Вместо ответа он потянул ее за руку и, когда она, споткнувшись, потеряла равновесие, легко подхватил ее.

— Да. — Он зарылся лицом в ее волосы и глубоко втянул воздух, вдыхая ароматы весны и дождя. — Это именно то, что мне было нужно. Сиди смирно, Келси. Если будешь ерзать, то это кончится плохо. Поверь мне.

— Я не умею сидеть на коленях.

— Тогда учись. — Гейб прикусил мочку ее уха и с удовлетворением почувствовал, как она вздрогнула. — Ты приехала только для того, чтобы рассказать мне о Росси?

— Совершенно справедливо.

На этот раз Гейб выдохнул ей в волосы.

— О’кей. Но я собираюсь изыскать способ, чтобы заставить тебя перейти с шага на рысь — я начинаю страдать.

— Я-то думала, что ты не такой чувствительный. — Келси опустила голову на плечо Гейба, которое показалось ей привычно уютным и опасно притягательным. — Я не в игры играть пришла, — прошептала она.

— Жаль, — отозвался Гейб. — Я обычно выигрываю.

Глава 11

— Ты уверен, что тебе не нужна повязка на глаза? — спросила Келси, обнимая Ченнинга за пояс. — Или последняя сигарета?

Ченнинг опустил на лицо защитные очки с тонированными стеклами.

— Ты мятежница, Кел, — заявил он.

— Нет. Просто я чувствую себя так, словно провожаю тебя на расстрел. Одного.

— Ну, с мамочкой я справлюсь. — Чен небрежно махнул рукой и отстегнул свой шлем от багажника «Харлея». — А герр профессор — не проблема.

— А бабушка?

Он скорчил рожу и надел шлем.