Опасные страсти
Шрифт:
Она перечитала письмо, посыпала его песком, свернула и запечатала несколькими каплями воска. Несколько минут спустя Джеймисон забрал его вместе с письмом для матери, и послания отправились в путь к берегам Англии.
Ей оставалось лишь молиться, что она поступила правильно. Элисса не могла знать этого наверняка, но будущее представлялось ей таким туманным, сама жизнь казалась такой изменчивой и непредсказуемой, что она не видела другого выхода.
Она вздохнула, чтобы успокоиться, сняла конторку с колен и поднялась на ноги. Как только Джеймисон
Глава 26
Сражение началось утром 20 мая. Армия Наполеона переправилась на остров Лобау в четырех милях к юго-востоку от города, навела понтонный мост, форсировала реку и развернулась веером по равнине Марчфилд, атаковав авангард сил эрцгерцога и захватив две маленькие деревушки Асперн и Эсслинг.
Джеймисон вывез Элиссу, Нину и малышей в тыл, но как только начали поступать сведения о тяжелых потерях, девушки оставили детей на попечение пожилой женщины и отправились в госпитальную палатку.
Вдали громыхала артиллерийская канонада. Устрашающими волнами накатывали и стихали звуки мушкетной пальбы. Ближе к полудню небо над полем сражения заволокла пелена черного дыма. Поднявшись на холм, возвышавшийся над поросшим травой полем, отведенным в стороне для размещения раненых, Элисса остановилась, не в силах разом постигнуть ужасающую картину, явившуюся ее взору. Насколько мог видеть глаз, поле покрывали тела пострадавших в бою; их некогда яркие разноцветные мундиры были пропитаны кровью. Стоны раненых смешивались с мучительными криками, доносившимися из палатки хирурга. Гора разложенных на холсте ампутированных конечностей почти достигла высоты подпорок шатра. Над ними уже роились мухи, и ветер разносил запах гниющей плоти.
— Ради всего святого… — При виде безбрежного моря искалеченных людей к горлу Элиссы подступила тошнота, а грудь сжалась так, что она едва могла дышать. Нина взяла ее за руку, и Элисса почувствовала, как дрожит подруга.
— Я надеялась, что мне больше не доведется видеть это ужасное зрелище. Не понимаю, зачем нужны войны.
— Должно быть, здесь сотни… тысячи раненых! Господи, все это напоминает мне картины ада.
— Для несчастных это и есть ад.
Чтобы успокоиться, Элисса вдохнула воздух и медленно выпустила его, отгоняя дурноту, борясь с головокружением, от которого едва не потеряла сознание.
— Мы должны помочь им, — сказала она, чувствуя, как в ее душе начинает подниматься страх. Что, если Адриан лежит где-нибудь среди искалеченных солдат? Что, если Питер и Джейми ранены и умирают?
Она начала спускаться по склону к рядам палаток, переставляя неверные ноги, не в силах избавиться от мысли о кровопролитном сражении и гадая, какая роль отведена в нем Ястребу. Уже несколько дней она старалась не думать о Беке-ре. Элиссе не удалось разоблачить изменника. Эта мысль не давала ей покоя, но она знала, что Адриан не отступится, и верила, что если кто-то и способен остановить Ястреба, то этим человеком
Проходя мимо раненых, Элисса разглядывала их, прислушивалась к жалобным стонам, чувствуя странную сухость во рту. Из палатки доносились голоса врачей. Элисса услышала скрежет пил, вонзавшихся в плоть и кости, услышала страшный пронзительный вопль, и ее вновь охватил приступ дурноты.
— Я… я не знаю, хватит ли мне сил.
Нина остановилась и повернулась. В слепящем солнечном свете ее смуглое лицо выглядело напряженным и мрачным. Мягко изогнутые губы сжались в тонкую жесткую линию.
— Мужчины должны сражаться. А мы должны помогать им. Иного выбора нет.
Элисса посмотрела на раненых, беспомощно лежавших в траве. Среди них были пожилые и совсем юные мужчины, загорелые и светлокожие. Все они страдали от мучительной боли и отчаянно нуждались в заботе. Элисса перевела дух и кивнула:
— Да, конечно. Ты права. Идем.
К счастью, им не позволили войти в палатку. У самого входа их остановил санитар, молодой человек с запавшими щеками и усталым лицом.
— Спасибо, что пришли, — сказал он. — Мы рады любой помощи, но будет лучше, если вы поработаете здесь. Вы умеете перевязывать раненых?
Элисса почувствовала облегчение. Она была готова трудиться где угодно, лишь бы не в операционной.
Санитар поручил девушкам промывать и перевязывать раны. Они носили воду и бинты, окуривали раненых ладаном, чтобы облегчить боль, смачивали водой их лбы, чтобы унять жар, и всеми силами старались ободрить измученных людей.
Это была изматывающая, бесконечная работа. К тому времени, когда на землю опустились сумерки, юбка Элиссы была покрыта пятнами крови, волосы и одежда промокли от пота, спина ныла. У нее так устали руки, что она едва могла их поднять, однако раненые продолжали прибывать.
Джеймисон появился незадолго до полуночи. Его алый мундир был порван и испачкан, эфес сабли потемнел от густой запекшейся крови.
Увидев майора, Нина повернулась и бросилась к нему. Он обнял ее и крепко прижал к себе. Нина с трудом сдерживала слезы. Весь день, как и Элисса, она скрывала беспокойство, но теперь тревога выплеснулась наружу слезами на ее щеках.
— Все хорошо, милая, — негромко сказал Джеймисон. — Я жив и здоров. Мне сказали, что вы находитесь здесь, и я приехал посмотреть, как вы управляетесь. — Посмотрев на Элиссу, он увидел в ее глазах усталость, которую та, как ни старалась, не могла скрыть. — Врачи говорят, вы пробыли здесь с самого утра. Вам нужно выспаться. Оставаясь на ногах, вы окончательно лишитесь сил. От этого никому не будет пользы. Я заберу вас и…
— Еще рано, — отозвалась Элисса, осматривая безбрежное людское море. — Нам еще рано уезжать.
— Мы должны остаться, — согласилась Нина. — Здесь так много раненых, и все они страдают. Мы поспим прямо здесь несколько часов.
Джеймисон увидел непреклонную решимость в их глазах, и на его измученном в бою лице появилось выражение смирения.
— Так и быть, — сказал он. — Только постарайтесь выкроить для сна хотя бы пару часов. — Наклонившись, майор коснулся поцелуем губ Нины. — Я горжусь вами. — Он улыбнулся Элиссе. — Вами обеими.