Опасные пути
Шрифт:
— А-ах! Ай! Гей! — вопили преследователи.
— Остановить лесопильню! — загремел повелительный голос.
— Он, должно быть, распилен там внизу на пять кусков! — подхватили работники.
Пилы остановились; преследователи подбежали, потому что теперь они могли приблизиться, не подвергаясь опасности. В один миг все ходы и закоулки были наводнены народом. Профессиональные сыщики и добровольцы искали доктора-отравителя.
— Ничего не видно! — восклицали все.
— И никаких следов крови? Ни клочков изорванной одежды на зубцах? — спрашивал хозяин лесопильни, оставшийся наверху. —
Под ропот обманутой надежды, издаваемый толпой, сыщики собрались уже уходить прочь, как вдруг раздался пронзительный женский голос:
— Ах, святые угодники, да вот он!
— Где? — спросили разом сотни голосов.
— Вон там!
Гроссье швырнул свой факел в темноту и тут в самом деле собравшиеся увидели черную фигуру, которая выскользнула из нижнего яруса лесопильни и бросилась на мост, соединявший здание лесопильни с улицей Турнон, после чего повернула в эту улицу.
— Ура! За ним! — возликовали все и кинулись к мосту.
Экзили немного собрался с силами. Он несся, как преследуемый олень. Перед ним был уже конец улицы Турнон. Он уже видел груды камней, обозначающийся выход из подземелья; еще каких-нибудь сто шагов, и он должен быть спасен. Итальянец слышал близко за собой топот своих преследователей; фонарь, висевший на цепи, протянутой через улицу, позволял ему различить тень Бриссонэ, которая, все удлиняясь, появилась возле него. Но теперь, на его счастье, он благополучно достиг разбросанных каменных глыб. Перед ним зияло черное отверстие; если ему удалось бы нырнуть в его мрак, то он был бы свободен… укрыт… спасен…
Сыщики уже скрылись из его глаз. Экзили слышал их крики: “Он сейчас был тут!”, “Обыщите камни!”. Но обломки заслоняли его от взоров ожесточенных преследователей. Еще прыжок, — и он окажется в спасительном убежище. Итальянец стал перепрыгивать через кучи щебня, как вдруг почувствовал в своем бедре невыносимую боль, которая разливалась подобно жгучей лаве по всему его телу. Он хотел пошевелить ногой для последнего спасительного шага, не тут-то было: ее невозможно было поднять. Экзили пытался ползти, но колени отказывались служить ему. Лишь в нескольких футах от него находилось укромное подземелье, — позади же — была верная гибель. Он мог бы теперь ускользнуть, но его сухожилия утратили свою упругость, какая-то пружина в его теле парализовалась, лопнула… Экзили забормотал проклятие, его руки протянулись к пещере; прошла еще минута — и он упал без чувств.
Одновременно с этим Гроссье прыгнул на груду камней, у подножия которой замертво упал измученный итальянец.
Багровый свет факелов мешал сначала различать предметы.
— Что он, сквозь землю, что ли, провалился? — крикнул Бриссонэ, который запыхавшись подбегал к своим.
Над грудами обломков выросли головы подоспевших сыщиков, острия алебард; толпа народа стекалась сюда же.
— Куда он девался? — спрашивали все.
— Стой! — крикнул Гроссье, освещая землю фонарем. — Вот он лежит! Мы его поймали!
— Попался! Попался! — диким хором заревела толпа и этим
Бриссонэ приблизился к нему с обнаженной шпагой в руке, тогда как доктор медленно приподнялся и сел.
— Ну, уж и помучили Вы нас! — сказал ефрейтор. — Вы арестованы по приказу короля.
— У меня, должно быть, лопнуло сухожилие, — слабым голосом промолвил Экзили, — иначе я не дался бы Вам в руки. Велите унести меня, потому что я не могу ступить.
По знаку Бриссонэ четверо полицейских стражников подняли итальянца на древках своих алебард и отнесли таким образом в карету, которая следовала с возможной скоростью за погоней и в тот момент, показавшись из улицы Вожирар, подъехала к месту, где был найден Экзили.
Его внесли в экипаж; Бриссонэ сел с ним рядом, а двое сыщиков поместились напротив. Четверо конных полицейских окружили карету. Итальянец слышал гул голосов; толпа народа, добившаяся удовлетворительной развязки драмы, бушевала, подобно морским волнам, разбивающимся о берег.
— В Бастилию! — раздалась команда Бриссонэ, и экипаж покатился.
Экзили стонал; боль и ярость исторгали у него эти стоны.
Четверть часа спустя, колеса застучали по настилке подъемного моста; потом карета остановилась у караульни.
Бриссонэ высунулся из каретного окна.
— Арестованный по приказу короля.
Засовы и цепи заскрипели; отворились ворота, приведшие экипаж на другой мост.
— Кто там? — раздался новый окрик.
— Арестованный по приказу короля, — вторично ответил ефрейтор. — Выходите к нам только с корзиной; мы должны его нести, потому что он получил повреждение.
Вскоре появились солдаты и тюремщик со свечами. Экзили был вынут из кареты, положен в корзину для перевозки и потом внесен через отворенные ворота во двор. Ворота захлопнулись, и римский доктор очутился в Бастилии.
III
В Бастилии
Возбуждавшее ужас здание, возвышавшееся в конце улицы Сэнт-Антуан, было произведением Карла V-го Французского. Гуго д‘Анрю выстроил Бастилию, которая первоначально должна была служить укреплением.
Вход в эту ужасную крепость был с улицы Сэнт-Антуан. В нескольких шагах от ворот помещалась караульня. Сейчас за нею находился подъемный мост; промежуточные ворота вели отсюда во двор тюремной администрации.
В то время губернатором Бастилии состоял де Безмо. Этот бывший королевский мушкетер, кругленький добродушный господин, с плутовским выражением лица, носит полуштатское, полувоенное платье, и в его обращении было более предупредительности, чем строгости. Все заключенные любили его и он пользовался большим благоволением Кольбера.
Безмо появился у корзины, в которой лежал итальянец. Он вежливо приподнял шляпу и сказал:
— Господин Бриссонэ, Ваш приказ?
Ефрейтор подал бумагу, собственноручно написанную королем.
— Хорошо, — заметил начальник. — Но — черт возьми! — в каком Вы странном виде, господа!
— Арестант помучил нас, господин губернатор.
— Прошу Вас вместе с ним ко мне в контору, чтобы я мог безотлагательно записать его, — сказал Безмо.
Бриссонэ отвел губернатора в сторону и шепнул ему: