Опасные игрушки
Шрифт:
Отказавшись от неоднократных приглашений к столу на бортике бассейна, Варвара приступила к допросу.
– У меня, Марина, масса к тебе вопросов. Я сегодня весь день писала.
– Я видела.
– Давай пока отбросила все вопросы. Ты просто расскажи о последней поездке. Подробно. Особенно последние дни.
Марина встала и, развернув кресло, села спиной к бассейну. Веселящаяся компания ее отвлекала. Да и громкость общения сибиряков была близка к максимальной. Но еще до начала исповеди ребята решили, что им тесно в этой чистой большой луже и, глухо шлепая мокрыми пятками, бросились вперед и вниз – к настоящему морю. Постепенно
– В тот раз мы прилетели в Париж в середине лета. Валентин считал, что раньше Нового года мы не вернемся в Москву… Первые недели у него не было работы. Он ждал, когда кто-то поездом привезет прибор, с которым Валентин работал еще в Москве. Я не знаю, что это за штука, но Валя говорил, что будет обеспечивать важные переговоры… Две недели мы обустраивались, гуляли по Парижу. Муж очень хорошо знал город. Он несколько раз ездил без меня. В первой командировке он был больше года… Прибор привез Валин начальник, генерал Дроганов. Он мог все провозить без досмотра. И у них началась работа… Я не знаю, что там происходило, но Валентин был очень доволен. Он был счастлив. Он говорил, что теперь может перевернуть весь мир. И еще говорил, что скоро у нас будет много денег. Один раз он сказал: «За эти три дня я государству сотню миллионов добыл. Может, один из них и нам перепадет. Это будет справедливо…» Потом, за три недели до гибели его срочно направили в Марсель. Одного, без меня.
– И ты его больше не видела?
– Видела. Один раз. В тот самый день… Он позвонил мне в субботу рано утром и попросил ждать его в нашем месте. Есть там такой пешеходный мост через Сену… В шесть вечера мы встретились. Он сказал, что приехал без санкции и не хочет появляться в нашем доме. Настучат, мол… Мы пошли в гостиницу. А в пять утра он уехал и в этот же день погиб. Это было воскресенье…
– Марина, так зачем он приезжал?
– Нескромная ты, Варя… Зачем приезжал? За этим и приезжал. Мы ж три недели не виделись.
– Это понятно. Я о другом… О работе его вы не говорили? Еще каких-нибудь дел в Париже у него не было?
– Не знаю… Я думаю, что нет… Ты не так меня спросила, Варя. Обычно в такой ситуации следователи задают вопрос: «Вы ничего странного не заметили в его поведении?»
– Спрашиваю. Ты ничего не заметила?
– Заметила… Он просил, чтоб я никому не рассказывала о его приезде. И я никому не говорила. Тебе первой…
– Но это, Марина, понятно. Он же без разрешения приехал.
– Да, но он мне сказал: «Ни при каких условиях. Нигде, никогда, никому». Значит он ожидал чего-то… Но это еще не все. В пять утра, когда мы были на вокзале, он передал мне брелок, просил хранить и никому об этом не говорить.
– Тут-то какая тайна… Странно.
– Да, странно… Он еще сказал: «Если со мной что-нибудь случится, используй его».
– Как можно использовать брелок? Он не сказал как?
– Нет… А я не спросила. Очень спать хотелось. Пять утра, да еще после такой ночи…
– Марина, а где сейчас этот брелок?
– Здесь… Я всегда его с собой ношу… Он так просил.
Марина пододвинула свою сумку и почти сразу извлекла нечто на цепочке. Это был квадратик чуть поменьше кредитной карточки. Яркий, с вензелями и тиснением на золотом фоне. Он мало походил на украшение, которое дарят любимой жене перед разлукой. Да еще со словами: «Если со мной что-нибудь…»
Варвара поднесла
– Маринка, ты что, ни разу не пыталась узнать, что это за штучка?
– Не успела. Меня почти сразу в Москву вывезли. Через неделю. Но и все эти дни я одна не была. Каждый день подробные беседы. Практически – допросы. Только этого слова они не употребляли. И обыски были, а на словах – осмотр вещей.
– А о чем спрашивали? Что искали?
– Что искали – не знаю. А спрашивали… Не приезжал ли из Марселя? Нет ли у него в Париже знакомых или мест, где он мог что-то спрятать?
– Понятно… Марина, а тебе в деталях рассказали как он погиб.
– Не сразу. Первые два дня говорили «пропал». Потом нашли причал, где он в тот самый день взял моторную лодку и всякие снасти для рыбалки. А потом и саму лодку нашли. Далеко. Где-то около Тулона. Все вещи на месте, а его нет.
– Марина, ты не знаешь – мотор исправен был?
– Да, но бензина не было. Так и решили: далеко заплыл, ночью небольшой шторм, ну и…
– Понятно… Но его искали?
– Французы – да. А наши… Тут в Москве путч начался. Всем сразу не до того стало. Пока не стало ясно, кто победил, все как шальные бегали. И жалкие. Они все время так подбирали слова, чтоб потом заявить, что именно этих и поддерживали. Тех, кто у власти остался. Они все умеют хитро фразы строить – дипломаты.
Они немного помолчали. В тишине вновь послышались голоса со стороны пляжа – возвращались замерзшие и протрезвевшие купальщики. Встречаться с ними не хотелось… Быстро поднявшись на самый верх, проскочив пустынный холл и спустившись на лифте на два этажа они оказались у своего номера. Марина собиралась открыть дверь магнитной карточкой с эмблемой гостиницы, но Варя вдруг резко схватила ее за руку, обняла и прошептала:
– Я поняла… Этот брелок – это ключ. Это пропуск в банк и ключ от ячейки, от банковского сейфа… Он думал, что ты сразу это поймешь. Он спрятал там то, что они потом искали… И мы это найдем. Мы же через неделю будем в Париже…
Открыв дверь они почти одновременно увидели на полу конверт. Знакомая картинка и корявые печатные буквы… Само письмо можно было и не читать. Ничего нового. В офисе «Совы» хранилось уже пять таких писем…
Глава 4
Олег неподвижно стоял у двери и смотрел на кровавый отпечаток ладони. Он слышал, как сзади к нему пробирается Савенков, шурша коробками и отодвигая перевернутые ящики. Потом все смолкло и Олег ощутил, что «шеф» стоит у него за спиной и пытается осмыслить все – весь этот квартирный погром, и красную лужу на кухне, и капли, и отпечаток на двери запасной, черной лестницы…
Только через пару минут послышался взволнованный полушепот Савенкова:
– Похоже, кровь… Да, Крылов, влипли мы с тобой в историю. Прямо, хоть в милицию звони… Но трупа нет, значит и убийства пока нет… А что есть? Обыск! Избиение! Похищение! Именно – похищение… Труп незачем по лестницам таскать. Было бы убийство – они бы тут пожар устроили и смотались… Нет, они просто не нашли здесь, что хотели и будут искать дальше.