Опасности любви
Шрифт:
– Я беру на работу только лучших, – хмуро продолжала леди Уэсткотт. – Кто бы это ни был: служанка, шляпник или модистка.
– Постараюсь этого не забывать. Хотя мне понадобится некоторое время, чтобы привыкнуть к своему новому положению. Я ведь теперь не великовозрастная гувернантка, а брошенная мужем графиня.
Люси опять уставилась в окно. «Ну, зачем я так? – подумала она. – Что за глупость? Хотя в глазах всего мира так оно и есть…»
Леди Уэсткотт зашуршала тяжелыми юбками.
– Никто тебя брошенной
Это прозвучало не очень-то утешительно, но произнесено было с явным намерением помириться. Люси искоса посмотрела на графиню.
– Я еду в свой новый дом без новоиспеченного мужа. И я даже предположить не могу, когда он вернется, если вообще вернется! А вы предлагаете мне не считать себя брошенной?
– Он ищет кузину. Это его долг. Честно говоря, никак не могла подумать, что ты сдашься при первой же неурядице.
– А вы меня выбрали для Айвэна потому, что считали сильной?
Старуха смотрела на нее с воинственным видом.
– Да, – заносчиво ответила она. – И надеюсь, я не ошиблась.
Люси отвернулась. Ей всегда казалось, что у нее есть воля. Но с тех пор, как она полюбила, воля покинула ее. Только леди Антония об этом ничего не хочет знать.
Люси сжала зубы.
– Не беспокойтесь. Я не намерена пренебрегать своими обязанностями графини Уэсткотт. Ни у кого не должно быть на этот счет никаких сомнений. Ни у моего отсутствующего мужа, ни у вас, – добавила она и, закрыв глаза, откинулась на спинку, намереваясь проспать все долгое путешествие до Дорсета.
В фамильный дом Уэсткоттов они прибыли уже в сумерках. Фасад, выходящий на запад, купался в золотых лучах заходящего летнего солнца. Это был прекрасный дом из портлендского камня с пятью фронтонами и с таким количеством окон, что работы бы здесь хватило целой бригаде мойщиков на целый год. Хвощ, покрывающий стены дома, делал его чрезвычайно уютным. Фундамент был низкий, и потому дом в два с половиной этажа вовсе не производил впечатление огромного. Вообще он выглядел гораздо скромнее, чем она ожидала.
Но внутри все было совсем иначе: очень высокие белоснежные потолки, стены, украшенные лепниной или деревянными панелями. Полы, выложенные из самых разнообразных сортов дерева, являли собой настоящее произведение искусства. И покрыты они были теплыми коврами едва ли не со всего Востока. Мебель здесь была и антикварная, и самая современная. Но больше всего Люси поразил водопровод в двух ванных комнатах – неслыханная роскошь.
И все же в доме явно чего-то не хватало. «Человеческого тепла», – решила Люси, поднимаясь по изогнутой лестнице с витыми перилами на второй этаж. Шаги ее гулким эхом разносились по дому.
У вдовствующей графини были собственные апартаменты, расположенные ближе к гостевой комнате в восточном крыле. Люси заняла
Не сговариваясь, они зажили размеренной деревенской жизнью. По утрам Люси гуляла по саду и размышляла. Около десяти она возвращалась в дом, и они садились завтракать.
Люси приняла на себя заботу о доме, но распоряжения предпочитала отдавать так, чтобы ее слышала леди Уэсткотт. Время от времени вдовствующая графиня давала советы, которые Люси обычно принимала во внимание. Перед обедом Люси знакомилась с обширной библиотекой, а Антония читала газеты, на которые издавна подписывалась, а затем дремала.
Как и подобает в деревне, ужинали они рано. Иногда Люси выезжала верхом покататься по окрестностям – в конюшнях поместья было несколько прекрасных жеребцов.
В общем и целом можно было бы сказать, что живут они прекрасно, – если бы не угнетающая неизвестность, в которой пребывали обе хозяйки.
Валери прислала еще пару писем. В первом она сообщала, что дела задержали их в Йорке, где живут родственники сэра Джеймса. Но от поездки в Дорсет они не отказывались. Во втором Валери писала, что они будут в Дорсете в последнюю неделю июля, после того, как побывают в Арунделе, у ее родственников.
Айвэн тоже писал, но не письма, а короткие записки. В последней сообщалось, что он отправляется в Уэллс, где у него возникли новые дела. Он даже и не подумал написать, когда можно рассчитывать на его приезд.
Люси пыталась сохранять бодрость, но ей это удавалось плохо. Чтение не развлекало ее, аппетит она потеряла – от запаха пищи ее просто тошнило. В день, когда приехали Валери и сэр Джеймс, она даже задремала в библиотеке, так что Фентону, старинному дворецкому семьи, пришлось ее будить. Раздраженная Антония дожидалась ее в холле, и они вдвоем отправились навстречу прибывшим гостям.
Валери явно нервничала, но к крестной она подошла смело, крепко держа мужа под руку.
– Позвольте представить вам моего мужа, сэра Джеймса Моби… – начала она заранее заготовленную речь, но леди Уэсткотт ее перебила.
– Я и без тебя его знаю, – заявила она, разглядывая неулыбчивого молодого человека и нахмурившуюся Валери. – И нечего на меня так смотреть, дорогая! Я имею полное право быть недовольной. Ты поставила меня в чрезвычайно неловкое положение. Скажи, есть ли какая-нибудь надежда на то, что ваш брак может быть аннулирован?
Сэр Джеймс даже покраснел от гнева.
– Мадам! Вы не имеете права…
– Ни малейшей, – прервала его Валери. – Мы обвенчаны, но даже если бы это было не так, я бы не отступила от своих намерений. Мы любим друг друга!