Опасности любви
Шрифт:
– Ты запачкаешь перчатки! – шипела она. – Не позволяй ему на тебя прыгать! Будешь себя так вести, мы сейчас же вернемся домой! – грозила она.
Мальчик остановился и дождался сварливую гувернантку. Она тут же вырвала у него из рук палку, переломила ее об колено и швырнула подальше в рододендроны. Собака, как и следовало ожидать, тут же бросилась в кусты за палкой. А гувернантка схватила мальчика за плечи и хорошенько его встряхнула.
– Мы немедленно возвращаемся!
– Я еще хочу погулять, – хныкал мальчик.
– Тогда веди себя прилично. Я не шучу, Джон! Если
Настроение у Айвэна тут же испортилось. А чем он, в сущности, отличается от этого мальчика, которого тащит за собой гувернантка? Он тоже лишен свободы, ему тоже ее не хватает… Нет, будь у него дети, он позволил бы им бегать на свободе и делать что угодно. Он ни за что не стал бы напяливать на них перчатки, и, прежде чем заставлять их заучивать имена правителей Англии, заставил бы их выучить названия деревьев в лесу.
Только ему дети ни к чему.
Он резко поднялся и пошел в противоположную от Джона, гувернантки и собаки сторону. Если у мальчика есть характер, то он воспротивится гувернантке, а со времененм – и светским условностям. Если же нет, то произведет на свет целую кучу бесхребетных созданий вроде него самого. И так до скончания веков.
Слава богу, Айвэн слишком умен, чтобы бросаться в этот омут с головой. Пока же надо как-то убить день и куда-то выплеснуть свою энергию. И раз уж этого не удалось сделать с колючей мисс Люси Драйсдейл, то он, пожалуй, направит свои стопы на Пэлл-Мэлл, к более сговорчивым женщинам.
«Но ты уже пытался, – напомнил он себе, – и нельзя сказать, что тебе это очень понравилось. Давай-ка лучше в атлетический клуб на Мэйфер. Там тебе найдется партнер по рингу на три раунда».
Чтобы добиться успеха у упрямой мисс Драйсдейл, надо искать выход своей энергии где-нибудь в другом месте, а для этого лучше всего подойдет ринг, где без шляпы лорда никто и не узнает.
10
Люси была в восторге. Им удалось выйти из дома, не столкнувшись с Айвэном. До Фатьюэлль-Холла, где должна была состояться лекция, они добрались без всяких приключений. И вот через несколько минут она увидит сэра Джеймса Моби и услышит своими ушами блестящее изложение его умных мыслей!
Валери с любопытством осматривалась.
– А здесь больше людей, чем я ожидала.
– И люди здесь совсем не того пошиба, к каким вы в последнее время привыкли, – добавила Люси.
Публика в Фатьюэлль-Холле и правда была необычной. По большей части слушатели сэра Джеймса состояли из людей среднего и пожилого возраста. Седобородые, в серых костюмах мужчины и аккуратненькие матроны. Но были здесь и ученые с серьезными лицами, в дешевых пиджачках и лоснящихся брюках, торговцы в тяжелых ботинках и даже несколько гувернанток, которые робко оглядывались по сторонам.
«В общем и целом очень интересный срез британского общества», – подумала Люси, едва сдерживая свое возбуждение.
– Это надолго? – поинтересовалась Валери.
– Скоро начнется, – успокоила ее Люси, когда они усаживались на свои места в первом ряду.
– Да нет, я о лекции, – настаивала Валери.
Люси
– Насколько я понимаю, учеба тебя не очень прельщает?
Валери виновато улыбнулась.
– История и арифметика всегда казались мне очень скучными. Но читать я люблю. Особенно романы.
– Я подозреваю, что ничего похожего на лекции сэра Джеймса Моби тебе слышать не приходилось. Я, например, никогда не читала ничего более умного, чем его статьи.
Наконец на кафедру поднялся лектор, и Люси напрочь забыла о Валери. Он здесь! Она в одном зале с ним!
Сэр Джеймс Моби оказался именно таким, каким она его себе представляла: среднего роста, худощавого телосложения, с темными, непокорными волосами и длинными бакенбардами. «Чтобы выглядеть солиднее», – решила Люси. Единственное, в чем она ошиблась, был его возраст: она думала, что он старше. Интересно все-таки, женат он или нет?..
Сэр Джеймс долго смотрел в зал.
– Право первородства является одной из основных причин семейных неурядиц в нашей любимой родине. Да и во всей Европе, – заявил он наконец.
С этой замечательной фразы началась его часовая речь, нарушаемая лишь время от времени неизбежным ворчанием несогласных или аплодисментами. Но независимо от того, соглашались с ним или нет, никто не мог поставить под сомнение глубокую обеспокоенность сэра Джеймса воспитанием подрастающего поколения.
– Они начинают учиться с того самого мгновения, как входят в наш мир. Согревают ли их чьи-то руки? Дадут ли им пищу и крышу над головой или отвергнут? Кому они смогут довериться, а кому нет? Вот в чем вопрос! – Он помолчал, напряженно вглядываясь в аудиторию. – Дети на собственном опыте определяют, кому доверять нельзя. И очень часто, к сожалению, они приходят к выводу, что доверять нельзя никому. Ни родителям, которые предают их в пользу старшего сына; ни братьям и сестрам, которыми руководит лишь соперничество. И что же станется с такими детьми?
Сэр Джеймс наклонился над кафедрой, глаза его горели. Люси даже вздрогнула, когда взгляд этот, в который уже раз, остановился на ней и на Валери.
– Лишенный любви ребенок вырастает в человека, который не знает ни что такое любить, ни что такое быть любимым. И своих детей он воспитывает точно так же: он холит и пестует старшего сына до тех пор, пока тот не превратится в эгоистичного монстра, и пренебрегает младшими, которые становятся завистниками. Очень часто на младших вообще не обращают внимания, если только они своим поведением не вынуждают родителей это сделать.
Он резко оттолкнулся от кафедры.
– В следующий раз я подробнее остановлюсь на том, как родители могут избежать ловушек, которые современное общество расставляет на пути наших детей.
Сэр Джеймс сошел с кафедры, не дождавшись, когда смолкнут аплодисменты. И тут же его окружили единомышленники, его засыпали вопросами. Люси жаждала присоединиться к ним, но испытывала такой священный страх перед этим человеком, что не могла заставить себя приблизиться к нему.
– Он потрясающий! – прошептала Валери.