Опасности любви

Бекнел Рексанна

Люси быстро оделась и, накинув на плечи шаль, без перчаток, с распущенными волосами, спустилась в тихий холл и по боковой лестнице вышла из дома.

Дул легкий прохладный ветерок, слегка пахнущий углем. «Все-таки экстравагантный народ эти лондонцы! – подумала она. – Кому придет в голову топить камин в такую погоду? Грэхем тут же рассчитал бы слугу, осмелившегося разжечь огонь в такую ночь».

По дорожке из гравия она прошла к садику, раскинувшемуся между двух крыльев дома. В одном крыле была библиотека, в другом – малая гостиная. Серебристые садовые

скамейки, разделенные солнечными часами, были еще слишком влажными, чтобы на них можно было сесть. Поэтому Люси пошла бродить по саду, скользя пальцами по огромным листьям папоротника и собирая росу с лепестков роз.

Она наслаждалась предрассветной тишиной сада, влажным запахом весенней росы, благоуханием роз. Но привести в порядок свои мысли так и не смогла.

Что делать с леди Уэсткотт? Как уговорить графиню не отсылать ее назад в Сомерсет?

Скрипнула дверь, Люси обернулась – и ей показалось, что утренний покой взорвался.

– Ты что-то рановато. Или еще не ложилась?

Люси не могла понять, что произошло с ее сердцем, когда она увидела Айвэна. То ли оно упало, то ли заболело… Одно точно: оно забилось учащенно.

Что ему надо? Почему он постоянно преследует ее?

– Не спится, – сказала она наконец, опустив глаза. – А вы почему так рано?

Айвэн остановился по другую сторону солнечных часов, в полумраке она не могла разглядеть выражения его лица.

– Мне снились сны. Эротические. А тебе?

– Мне никогда не снится ничего подобного! – возмущенно выпалила она, хотя и непокорно – честный внутренний голос убеждал ее в обратном.

Возможно, сны ее в эту ночь и не были эротическими в прямом смысле слова – но, очевидно, просто потому, что она еще слишком неопытна. Однако, проснувшись, она думала об Айвэне и вспоминала их поцелуй и свои чувства.

– Какой страшный удар, Люси! А я-то был уверен, что…

– Никакая я вам не Люси! Я не давала вам повода для подобной фамильярности.

– Неужели? А мне казалось, что я уже имею на это право. Твой поцелуй был таким горячим… Или ты просто играла со мной? – добавил он со своей обычной насмешливой улыбкой.

Сердце у Люси билось так, что ей даже стало больно.

– Вы преднамеренно все искажаете и сами знаете это.

Айвэн обогнул часы слева и направился к ней, но Люси тут же пошла вправо – так, чтобы солнечные часы по-прежнему разделяли их.

– Если вы здесь, чтобы сердить меня, то я лучше пойду, – предупредила она.

– А если у меня другая цель, ты останешься? Поверь, Люси, я меньше всего хочу тебя сердить.

– Я же просила вас не называть меня Люси! Вы преследуете меня, как какой-то хищный зверь!

Айвэн шумно вздохнул и огорченно покачал головой, но, слава богу, перестал гоняться за ней. Только тут Люси заметила, как небрежно он одет: рубашка расстегнута, в предрассветной мгле виднеются темные завитки волос на его полуобнаженной груди.

А с этим проклятым алмазом в левом ухе и длинными всклокоченными волосами он и вовсе походил на цыгана. Никогда еще Люси не встречала

такого опасного мужчину. Она решила, что надо срочно что-то делать с собственными чувствами. А лучший способ – выбить у него почву из-под ног.

– Как вам понравился бал у Макклендонов? – небрежно спросила она.

Внутренний голос кричал: «Отправляйся в дом и положи конец этому разговору!» Но непокорная душа ее предпочла этот голос не слышать.

– Понравился. По крайней мере, там не было скучно.

– Слава богу, что вы получили хоть какое-то удовольствие.

– Удовольствие я получил, это верно, – согласился он и осмотрел ее с головы до ног: распущенные волосы, обнаженные руки, изгиб груди под платьем.

Неужели и Айвэн вспоминал их поцелуй? Неужели и его он не оставил равнодушным?

Люси плотнее закуталась в шаль, но не смогла утихомирить бурю чувств, пробужденных его словами и горящим взглядом. Все ее попытки держать себя в руках не давали никакого результата. Даже кожа ее, казалось, становилась особенно чувствительной под его взглядом.

– Я, пожалуй, пойду, – пробормотала она, обхватив себя руками за плечи и отступая.

– Тебе холодно?

Она не успела и глазом моргнуть, как Айвэн, обогнув солнечные часы, оказался около нее.

Люси вдруг безумно захотелось броситься в его объятия, прижаться к нему. Но, к счастью, та капля здравого смысла, что в ней еще оставалась, не позволила ей этого сделать.

Айвэн подошел совсем близко и протянул к ней руки. Люси не дышала. Ее качнуло в его сторону, и она закрыла глаза в ожидании поцелуя. Но целовать он ее не стал. Он просто плотнее запахнул ее шаль – и тут же убрал руки. Айвэн стоял, не двигаясь, ближе, чем допускали правила приличия, но и не настолько близко, чтобы его можно было обвинить в том, что он их нарушает.

– Я знаю другой способ, чтобы согреться. Куда более эффективный, нежели шаль.

Люси и без того уже стало жарко, но он не должен был узнать об этом.

– Нисколько не сомневаюсь, милорд. Однако… Однако мне вполне хватает шали.

– Правда, Люси? А ведь тебе скоро тридцать. И как только ты перевалишь за тридцать, ты навечно останешься старой девой, засушенной классной дамой. Неужели это все, что тебе надо от жизни?

– Ей-богу, у меня нет желания продолжать эту беседу. Так что извините…

Она проскользнула мимо него на дорожку и направилась к боковому входу, через который недавно вышла. «Еще десять шагов, – успокаивала себя она. – Только девять. Восемь. Семь…»

Айвэн схватил ее за шаль, когда до спасительной двери оставалось три шага.

– Пустите! – возмущенно потребовала она, пытаясь высвободиться.

– А если не пущу? – Он усмехался, как сам дьявол.

– Я не намерена принимать участие в вашей глупой игре, лорд Уэсткотт!

– Зови меня Айвэн.

– А может, Джон? – язвительно спросила она, вдруг вспомнив, как он разозлился на собственную бабку, когда та назвала его английским вариантом этого имени. Но сейчас он и бровью не повел.