Опальный маг
Шрифт:
– Ну нифигашечки, - с восхищением выпалил Ясень, подпрыгивая к герцогу и заглядывая тому в лицо.
– Вот это ты огнемёт.
Маргелиус кашлял, хрипел, задыхаясь, ему не хватало воздуха. Братья тем временем развязались и освободили Нэдфилда.
– Сбежали, - констатировал задумчиво Тугодум, подходя к догорающему порталу.
– О, это не страшно, - улыбнулась Айрис.
– Я точно знаю, где они.
На молчаливые взгляды присутствующих она пояснила.
– Я успела бросить в её портал координаты планеты, которая мне знакома
– Холодная планета с хамелеонами-хищниками?
– переспросил Нэдфилд, прикидывая, в каком адском и неприветливом мире оказались сбежавшая злая чародейка и её сообщник. Его внутренне передернуло.
– Точно. Я думаю, когда они там окажутся, они очень не обрадуются. Тот ещё курорт для неподготовленного разума. Но, если они хотят закалить характер и тело, покататься на лыжах, то прям самое то.
Глава 23. В которой всё хорошо кончается, за исключением плохой наследственности, которую исправить не так легко
1
Герцогу нечем было дышать, пошла кровь горлом, он кашлял, изогнувшись в страшной агонии от боли, вцепившись в землю, понимая, что умирает, глаза его закатились. Тело сотрясала дрожь.
Айрис ринулась к Маргелиусу, обхватила его голову руками, стараясь охладить жар, прижалась своим лбом к его, чувствуя, что он слишком сильно обгорел, ей с этим не справиться. Слишком мало времени. Она подняла полные отчаяния глаза на молчаливо стоящих спутников, по её лицу катились слёзы. Она прижала ладошки к его горлу и почувствовала, как из под её пальцев утекает его жизнь.
– Почему он умирает?
– спросил Нэдфил, держа Маргелиуса за руку.
– Потому что он ещё слишком слаб, чтобы вместить в себя огненную мощь дракона, его тело не выдержало последней атаки. И мне не хватает сил его спасти, - она прижалась к его телу, стараясь разделить с ним свои целительные силы, сливая свой разум с его.
Маргелиус открыл глаза и хрипло позвал.
– Айрис.
Она склонилась над ним.
– Лютый, - он закашлялся.
– Разбуди Лютого.
Айрис подняла глаза, попросив братьев держать мужа, и скользнула в сторону дракона, снимая с него сон.
Услышав, что Маргелиус находится при смерти и хочет его видеть, дракон, на ходу мало что соображая, рванулся к герцогу. Бережно взял умирающего Маргелиуса в лапы и в следующее мгновение, что-то решив, взмыл в воздух без предупреждения, мощно рассекая воздух крыльями, унося герцога за горизонт, крикнул:
– Каков бы ни был исход, я вернусь!
Прошло три очень долгих дня. Они так и сидели на том же месте. Глаза Айрис были пусты. За эти три дня она успела поговорить с Пройдохой, рассказав обстоятельства его рождения, что он воспринял с мрачной задумчивостью и молчаливо сторонился зандирянки. Она не пыталась ему навязываться.
Ясень только присвистнул.
– Ну, я знал, что я не мог в спутники себе какого-то проходимца взять, как минимум сына благородного герцога,
– Дракон, - тыча пальцем в небо воскликнул Твердолоб, первый заметивший возвращающегося Лютого, который, плавно рассекая крыльями воздух, летел в их сторону.
На его спине сидел оборванный бледный Маргелиус, дракон тоже выглядел усталым, не выспавшимся. Он тяжело опустился на поляну.
– Ну, ты гляди, Альгвардский в воде не тонет и в огне не горит, - радостно пискнул Ясень, в душе он был даже рад видеть паскудную наглую рожу Маргелиуса, хотя после болезни нахальства на лице у него поубавилось, но это ненадолго.
– О том, как его исцелил дракон, что-то мне подсказывает, мы знать не желаем, если не хотим лишиться аппетита.
Маргелиус со всеми поздоровался, потом они с драконом сожрали чуть ли не по ведру еды и завалились спать беспробудным сном на сутки, похрапывая в унисон, под сияющие глаза Айрис, которая нежно гладила то Маргелиуса, то дракона по голове.
2
Маргелиус продрал глаза и увидел сидящего, с задумчивым видом, трубадура, поджавшего босые ноги.
– Я завтра ухожу, - просто сказал он.
Герцог почесал глаза и молча пожал плечами, что это дело трубадура в каком направлении ему отправиться и зачем тот вообще по пустякам его беспокоит.
– Я хочу, чтобы вы меня никогда не искали, не желаю вас видеть, - добавил Пройдоха.
На этой фразе Маргелиус приподнялся на локте, уставился тлеющим изучающим злым взглядом в лицо трубадура, и молча сплюнул. Он улёгся обратно на траву и закрыл глаза.
Пройдоха растерялся, помялся немного возле герцога, полностью игнорирующего его существование и, не зная, что ещё сказать, понял, что Маргелиус не собирается говорить ничего вообще. Прощание выходило каким то уж очень тяжелым и неприятным. Затем вздохнул и собрался уйти, но, что-то вспомнив, вернулся и достал из-за пояса трубку, которую прикарманил и курил обычно герцог, после битвы он её нашел и подобрал. Пройдоха осторожно положил её рядом с магом.
Маргелиус открыл один глаз, скосил его на трубку, затем на трубадура и, резко втянув воздух носом, сел, уставившись на сына своими янтарными драконьими глазами, серьезно произнес:
– Я не могу изменить прошлое, но могу обещать одно, что постараюсь не позорить тебя в будущем... сын.
И тут Пройдоха не выдержал, разразившись гневной тирадой.
– С чего вы вообще взяли, что я ваш сын?!! Я понял, что она вам сказала, но.. она, это же было тысячу лет назад, как вы можете знать, что я тот самый мальчик, прошедший Врата?!! Тут тысячи людей моего возраста. Мне жаль, что с вашим сыном всё это случилось! Но её горе...
– Пройдоха глянул на Айрис, запнувшись, стараясь помягче выразить мысль, что тысячу лет назад она помешалась от горя и теперь принимает любого первого встречного за их с Маргелиусом сына.